Его пламя бушует так ярко и красиво, а отец этого не видит. Неужели не увидит никогда?

От бешеного ритма у Шото не то что глаза закатываются, они в принципе лезут ему на лоб, готовые вот-вот перестать выполнять необходимую функцию и выйти за пределы возможностей, как это сейчас делает он. Как оказалось, применять эту фразу можно и в постели, особенно с Даби.

— Ты мне не брат, — холодно ответил Шото. — О-о, правда что-ли? Приглядись-ка получше к моим глазам, — он оттянул кожу нижних век, обнажив капилляры, — Они такие же как у нашего дорогого папаши. Теперь взгляни на это, — Даби потянул себя за белые волосы, — Узнаешь? — он схватил самого Шото за пряди, свисавшие с правой стороны лица и притянул к своим, — Мы с тобой одинаковые, братец.

Общественность не в курсе, как тяжело на самом деле младшему брату носить ребенка от старшего. Не в курсе, как часто старший брат пробирается к нему, как обхаживает, едва сдерживая тягу поставить метку. Как лежит с ним, полуживым и уставшим, до рассвета, чтобы тот отдохнул от своей беременности, набравшись сил прожить следующий день.

Случись все, как надо, — папаша узнал бы, кто принес в его дом недуг. Случись все, как надо, — понял бы, кто сломал геройское будущее любимого мальчика, и сгорел в пламени своих же ошибок.