ИНФОРМАЦИЯ Минхо и Хан дружили с детства и дружат они уже 12 лет. Минхо - 17 лет Хан - 17 лет

Хёнджин, альфа который всю жизнь не влюблялся и посвещал себя в творчестве, в один день изменился координально, благодаря одной омеге.

— Да, но мы продолжим заниматься грязными вещами, ты меня возбудил, а в таком состоянии я не усну, — восклицает Ли, но смеётся от своих сказанных слов, — Тебе будет удобно если я попрошу тебя лечь на живот, но чуть приподнять бёдра?

— Сколько у тебя было любовников после меня? Мм? Перед кем ещё ты раздвигал ноги? — Минхо всем своим весом придавил тело младшего, схватив его за скулы. — Боюсь, ты заплачешь, если узнаешь цифру, — ухмыльнулся брюнет, специально выводя парня из себя. — Какая же ты сука, Хан Джисон.

Влюбиться в друга – само по себе отстой. Влюбиться в своего первого и единственного друга, который, к тому же, был гетеро, – отстой вдвойне.

Минхо всегда думал, что знает, кто он такой. Он сильный, уверенный, настоящий альфа — как все мужчины в его семье. Но всё меняется, когда его тело решает иначе. — Минхо, чем так вкусно пахнет? Ты что, привёл омегу к нам в комнату? — Джисон втянул запах солёной карамели в лёгкие и чуть было не простонал. — Минхо? — он подошёл к двери. — Ты с омегой? — Я один. — Тогда?.. Кто?.. — Джисон замер, задержав руку на дверной ручке, не решаясь войти. — Это я. Я омега.

Переспав с обаятельным мужчиной из клуба, Джисон даже не догадывался, что на следующий день встретит его в офисе... в роли своего нового директора. — Здравствуйте, — темные глаза продолжали смотреть на него, — меня зовут Ли Минхо. Буду рад с вами поработать, — на лице появилась то ли улыбка, то ли оскал. — Упс? — прошептал Джисон и натянуто улыбнулся.

Минхо сидит в тени раскидистой яблони. Жарко, ужасно жарко для августа. Даже деревенские собаки притихли и не брешут на прохожих. Оторваться от книги заставляет шелест и тихий мат возле забора, после которых чья-то наглая рука тянется за яблоком на самой нижней ветке. Минхо опускает книгу к себе на колени и смотрит на макушку, маячившую над покошенным забором. - Ты ничего не попутал? Щекастый парень от неожиданности уронил яблоко.

— Я так подумал и знаешь, что я тебе скажу? — И что же ты мне скажешь, любимый? — Сегодня у меня на завтрак будешь ты.

— Джисон, я… — Минхо вздохнул. — Мне не стоило этого делать, да? — Дарить мне кружевное нижнее белье с разрезом на заднице и этими блядскими рюшами? Да, наверное, не стоило.

Парень наклонился ближе, кончиком своего носа коснулся щеки Джисона и снова усмехнулся. Жаль, что из-за темноты не было видно его улыбки. Не было видно того, кто находился сейчас перед ним. — Пожалуйста, — Джисон перешёл на шёпот, — поцелуй меня. Мне кажется, я скоро сойду с ума, если не почувствую твои губы вновь. Зачем вообще Джисон начал играть в эту игру, если знал, что он заведомо в ней проиграет? Он молился сейчас лишь об одном: чтобы свет никогда не включался.

— Ты свяжешь меня этой лентой, как какой-то новогодний подарок, а затем… вы оставите меня в комнате, подготовленной для Джисона? Но что, если он напьётся и приведёт в комнату девушку? А там я с голой задницей? Или… не знаю… он же уничтожит меня, а не вас. Хотя это определенно ваша идея! — С каких пор ты боишься, что Джисон с тобой что-то сделает? — удивился Чанбин. — Ни с каких. Поэтому я в деле.

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

— Интересно, трахаешься ты так же хорошо, как и играешь на барабанах? — Джисон прикусил губу. — Хочешь проверить?

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

Общение с Хёнджином как-то сразу не задалось.

Феликс всегда верил в любовь из сказок и считал, что его любимый поддерживает его в этом. Годовщина должна была сблизить их на всех уровнях и преобразить отношения не только в сказочные и воздушные, но и наметить следующую ступень — семейную. Но, к сожалению, сердца разбиваются о жестокую реальность, и, к счастью для Феликса, его сердце разбилось во благо: чтобы под влиянием чувств, сожалений и отчаяния найти именно того самого принца из сказки в лице знакомого незнакомца.

Семья — не всегда кровное родство. Иногда никто становится всем. История, где прошлое — не просто тень, а оружие. Где любовь — не слабость, а последняя линия защиты. Где за уютом скрывается мрак, а за красотой — страдание. Он стал для него светом. Но даже свет отбрасывает тени.

Время шло, а Минхо всё стоял на углу своей жизни. Долгие годы суетился, умолял случайных прохожих о любви, всегда готовый протянуть руку, открыть своё сердце. Он сдался, потерял надежду когда-нибудь обрести счастье и принял своё одиночество, которое приходит, когда плывёшь в огромном море людей совсем один. А потом появился Хан Джисон.