Джон выходит из-за поворота, вновь оказавшись прямо перед Лололошкой, однако тут же уголки его губ резко опускаются, улыбка исчезает, а брови двигаются к центру. — Лололошка? Ты что делаешь? И тут происходит то, чего Ло явно не ожидает. Джон хватает его правую руку за запястье и крепко, почти до боли сжимает, вырывая обломок стекла. Похоже, крыша поехала совсем. Иначе как объяснить уже осязаемые галлюцинации?

Лололошка очевидно ранен и очевидно умирает. Джону хочется разорвать все на своём пути, ведь это отвратительное чувство терзает грудь – сожаление.

Так приятно тебя рвать на куски… Так сладко и томно разносятся по твоей дурной голове твои мольбы и страхи. Это музыка для твоих ушей, а для меня — дешевый фильм в старом кинотеатре. Ступай по каменным кирпичам, по зыбким пескам, по деревянному мостику, что построили твои грязные руки. И пытайся, пытайся, пытайся… Наслаждайся моим наслаждением нашим кошмаром. Ты не спишь, Лололошка?

Когда Лололошка возвращается — неожиданно и почти беззвучно (как будто это не чудо само по себе, как будто этого не пытались безуспешно добиться совместными усилиями гениальный учёный и бог) Джон в одиночестве сидит за столом своей лаборатории, замыленным взглядом смотря на очередное бесполезное уравнение и уже не обращая внимание на количество разбросанных вокруг бумаг и опустевших кружек. А потом, почувствовав рядом знакомое присутствие, резко поднимает голову и оглядывается.

Какой любимый цвет у Лололошки? Он не любит зелёный, не любит фиолетовый, зато он любит синий, жёлтый и... может быть, совсем немного он любит оранжевый...

Словно цензура на всех часах виден лишь знак Организации. Время больше не существует. Точка Невозврата наступила.

В общем, если Лололошка съест ещё одну банку супа, он точно сойдёт с ума. И единственный свидетель — глупая крякающая уточка.

"Прошёл уже год.. Нету связи, ни людей.. Лишь холодный смотрящий. Помогите. Холодно.. Очень холодно.. Я не выношу.. "