Мобэй-цзюнь наблюдал за Шан Цинхуа почти тридцать лет, он видел этого человека и жалким, и испуганным, и сексуальным бессердечным, и жестоким. Так что, конечно, он узнает ребенка этого человека, даже если его человек отрицает это всеми возможными способами.

Modern-AU, у Хуа Чэна - гетерохромия, у Се Ляня - поликория (несколько зрачков в одном глазу).

Ло Бин-гэ казалось, что письма от Шэнь Цинцю являются до невероятного искренними и личными, но кто же знал, что Цинцю – это позывной двух братьев... Это осознание болезненно врезалось в живот, в виде маленькой, свинцовой оплошности.

Миры слились. Последние остатки человечества, дабы хоть как-то выжить и продолжить свой род, сливаются с демонами, часто не по своей воле, порождая новых существ. Несмотря на то, что Император трех миров тоже полукровка, чаще всего от смешения кровей рождаются уродливые мутанты, глубоко презираемые как демонами, что безжалостно убивают таких своих детей, так и людьми, которые в ужасе от обликов своих потомков. Автор всея романа и его самый главный хейтер перерождаются одними из подобных...

Он Мобэй из клана Мо, последний король уничтоженного Северного королевства. Он потерял всё, став цепным псом Императора Трёх Миров. Он собственноручно уничтожил того, кому отдал сердце. Но теперь у него есть надежда, есть шанс получить своё невозможное кареглазое счастье. И то, что цена велика, лишь делает этот шанс более важным. Ведь всё исправить и выстроить лучшее будущее он может только своими руками...

Лю Цингэ и Шэнь Цинцю проводят время вместе в садах Цянцяо. Просто три драббла, объединенные общим источником вдохновения и местом действия.

Девушка кивает только спустя пару минут. Но их хватает, чтобы Мин Гуан проследил как дергается чужой кадык при глотке, а губы после этого чуть приоткрываются, чтобы явить миру кончик розового языка. – Вот черт. – Он сказал что-то о боге, – Пэй Мин на это хочет возразить, потому что сказал сам бог.

– Мы ведь уже обсуждали, – говорит Се Лянь с досадой в голосе, – что я хочу зайти дальше. – Не страшно, если ты… – начинает Хуа Чэн. – Но я хочу! Очень, очень сильно. Не хочу только, чтобы ты думал об обратном. Я… у меня это не выходит из головы, Сань Лан. Хуа Чэн выглядит довольным; на скулах проступает яркий румянец, сливающийся по цвету с алой рубашкой. Большим пальцем он поглаживает его ладонь. – И о чём же ты думаешь, гэгэ? Се Лянь жаждет больше узнать о близости. И не один раз.

Инь Юй смотрел в спящее лицо Ци Ина и чувствовал, будто этот мир не достоин этого ребенка.

Альтернативный способ использования духовного оружия. Да, да. 🤭