— Ох чёрт, хён, трахни меня, если шоколадное молоко проиграет! — Хан вскакивает со своего места, ладошками ударяя о стол, из-за чего телефон съезжает на лакированное покрытие с глухим стуком. — Окей, бельчонок, без проблем, — ухмыляется Ли, поправляя ещё влажные после душа волосы. Минхо думал, что все в Корее знают, какой вкус молока самый лучший, но видимо переполненный энтузиазмом Джисон перед ним решил сломать все стереотипы старшего.

- Джисон, ты пьян... - Заебал, неужели нужно быть настолько идиотом, чтобы понять, что здесь именно ты в пьяном угаре находишься, а не я, - Джисон нагло усмехается в глаза, чувствуя крепкую хватку на бледных бёдрах, - я люблю тебя и хочу быть выебанным тобой, разве этого недостаточно?

— Тебе просто нравится, как тебя имеют. Сначала на поле, на глазах у всех болельщиков. Потом здесь, в этой постели. Каждый раз. А потом новым унижением каждое утро после того, как ты мне дал. Джисон вдруг понял, что Минхо больше не играет.

— Спорим, я могу дрочить дольше, чем ты? — Джисон, это мерзко. — Давай поспорим?

Джисон слушает онлайн-лекцию, и всё бы хорошо, если бы не кое-какие "но": 1 — он сидит на Минхо; 2 — ему в зад кое-что упирается.

Когда Джисона поселили в комнату к Минхо, Ли был рад, заметив вполне нормального и адекватного парня, но он даже и предположить не мог, что этот нормальный и адекватный парень каждую ночь будет стонать во сне.

Джисон не хотел этого делать. Правда, не хотел. Это вышло совершенно случайно, когда он просто шёл разбудить Минхо к завтраку, но услышал тихие стоны за дверью.

— Классная задница, - смеётся парень и задерживает руку на левой ягодице, слегка сжимая её. — Фу, извращенец! - Джисон скидывает чужие руки с себя и с красным лицом выбегает из комнаты, слыша следующие слова юноши: — Я и не такое могу, детка!

— Думаешь, сможешь так просто избавиться от меня? - цепкая рука чутка сжимает пухлые щёки, а большой палец тянется к его нижней губе, оттягивая её вниз. — Ты мой, Хан Джисон.

Хан даже не успевает сообразить, что происходит, как резко ощущает спиной холодную стену и чьи-то руки на шее. Кругом темнота, фонарика под рукой давно нет, но Джисон всё равно видит кое-что. Последнее, что он видит – это красные глаза напротив. И Джисон чувствует, как острые клыки пронзают его тонкую шею. Неужели его жизнь закончится так?

Джисон слишком неуверен в себе, до того момента, пока в классе не появляется новенький, называющий его – мой красавчик.

Парень наклонился ближе, кончиком своего носа коснулся щеки Джисона и снова усмехнулся. Жаль, что из-за темноты не было видно его улыбки. Не было видно того, кто находился сейчас перед ним. — Пожалуйста, — Джисон перешёл на шёпот, — поцелуй меня. Мне кажется, я скоро сойду с ума, если не почувствую твои губы вновь. Зачем вообще Джисон начал играть в эту игру, если знал, что он заведомо в ней проиграет? Он молился сейчас лишь об одном: чтобы свет никогда не включался.

Не подозревая о подставе, Феликс и Джисон всё же приняли предложение парней сыграть с ними в одну интересную игру.

С тех пор как Минхо впервые увидел его, он знал, что должен заполучить его. Хан Джисон был превосходным образцом, от которого он не мог отказаться, даже если тот был младшеньким Чана. Проблема была в том, что он был натуралом, но факты показали, что он может быть не таким натуралом, как думал Чан, и Минхо вот-вот узнает, помогут ли его неудачные попытки флирта заполучить член, который он так желает.

— Сначала бесстыдно трахаешься прямо возле окна, зная, что любой прохожий может случайно заглянуть и увидеть тебя. Голого, возбужденного, такого уязвимого, тебе нравится мысль, что тебя могут спалить, да? —Хан сглатывает накопившуюся слюну и чувствует, как собственный член дёргается от этих слов, упираясь в ткань шорт, — потом я нахожу эти игрушки у тебя в тумбочке. Ты хотел, чтобы я их увидел? Хотел, чтобы хён узнал, что Хани на самом деле не такой невинный, каким кажется в университете?

Минхо нуждался в спокойствии после сложной командировки: сесть на свое место в самолете, воткнуть наушники в уши и просто уснуть до прилета в Сеул. Однако его планам не суждено было сбыться, ведь рядом сел парень с пропеллером в заднице и явной боязнью полётов. — П-простите, а можно я возьму вас за руку? – прошептал кто-то сбоку. — Мой поручень тебе на что? – вздохнул Минхо, как неожиданно незнакомец положил свою руку на его накачанное бедро. — Вот так лучше?

— А я? На кого из рыб похож я? — Джисон захлопал глазами. — На морского конька. — О… правда? — удивился он и уставился на трех розовых морских коньков. — Почему? — Они милые, — хмыкнул Минхо. Джисон улыбнулся и прижал руки к своим горящим щекам. — А ещё самцы морских коньков беременеют.

И Минхо считал, что ничего приятнее рева его «харлея» он не слышал, но когда сладкие стоны Джисона коснулись его слуха, он забыл о нескончаемой жизни на дорогах, о прокуренных барах и хамоватых приятелях. Перед ним на коленях стояло темное божество, чья кожа служила корсетом. Оно плакало от удовольствия и просило больше. Снова и снова.

У Джисона и Минхо были одни проблемы на двоих, они разделяли двойки по физике, булочку в столовой, желание уйти с последнего урока и пачку сигарет, нагло украденную у отца Джисона. Но иногда они хотели, чтобы и любовь у них была — на двоих.

- Почему ты валишь меня постоянно как последний гондон? Я в твоем кабинете чаще, чем у себя дома бываю - меня затрахало это всё. И больше всего меня затрахал ты, - Минхо нагло ткнул Джисону прямо в грудь. - Всё сказал? - невозмутимо спросил профессор Хан, смотря прямо в глаза студенту, - А теперь заткнись и становись на колени. - Что? - гнев сменился растерянностью. - Что ты там писал? «Может мне отсосать тебе, чтобы ты принял мой диплом?» Ну, давай проверим, приму я его после этого или нет