Каждый шаг Накото — ложь. Прошлое сжимает в цепи, но, вопреки всему, в мире теней и кровавых тайн, она должна стать своей, чтобы уничтожить укравших у неё всё. Тени не знают, что за маской скрывается что-то столь чужое. В силе её самое ненавистное проклятье, а в знании неподъёмное оружие. Однако, стоит ли месть цены, которую придётся заплатить? Стоит задуматься, раз уж он, правая рука Босса, вчера смотрел на неё с интересом, сегодня с подозрением, а уже завтра не скроет угрозы.

Ощущение, словно Коля абсолютно самовольно изменил правила игры, да ещё и так нахально, что теперь, кажется, вся атмосфера между ними перевернулась. Фёдор, возможно, хотел бы сказать что-то резкое, возразить, но аметистовые глаза лишь беспокойно скользят по плечу небожителя, стараясь найти в нём ответы на вопросы, которые, возможно, ещё не осознаёт даже тот, кто их вызвал.

Да, она сама виновата, виновата во всём, что произошло тогда и происходит сейчас. Стоило просто плыть по течению, не сбиваясь с курса, работать усерднее и как-то бы образумилось. Но нет же, нужно было затащить себя прямо в Преисподнюю. Оба понимают, к чему всё ведёт. Глаза на мокром месте, но что сейчас делать уже не знает, будто от каждого слова и движения зависит выговор, а что может произойти потом остаётся только гадать. Вот так, сейчас же, заткни себя со своими амбициями.

Но я же и не просила… Не просила говорить со мной мягче. Не касаться с нежностью. Не смотреть по-другому. Не благодарить. Мне не нужно этого. Не нужно лгать себе, что ты когда-нибудь обернёшься. Не лгу себе, что протянешь руку. Не лгу, что та сотня поцелуев, которую я намечтала перед сном, осыпется на меня градом в один прекрасный день.

Каждый вечер, сразу после занятий, когда вечерний свет ещё лениво ползёт по стенам старого университета, Чуя Накахара неизменно направляется к маленькому, почти забытому временем аркадному залу у железнодорожной станции. Пальцы готовы отбивать клавиши. Глаза скользят по таблице рекордов. Но сегодня она иная. На первом месте ник с несвязными символами. На втором — идёт он сам. Его непобедимый результат, тот, что годами держал пьедестал, теперь лишь тень под чужой вершиной.

— Да таких, как ты, — очередь. — Не сомневаюсь. Но толку с очереди, если я в ней первый? Первый, кто дотронулся до неё, кого подпустила ближе, чем на смертельный удар. И пусть Акутагава так прекрасна, что весь мир мог бы лечь к её ногам, он сделает всё, чтобы взгляд был устремлён на него одного. Может, это глупо. Может, слишком самоуверенно. И да, рано или поздно её брат узнает. Сразу после, скорее всего, вырвет язык или развесит на столбе, как японский флаг. Но сейчас так хорошо, что плевать.