Я не слезал с дохлой лошади даже тогда, когда её кости стали пылью, смешались с землёй и погрузились в неё так глубоко, что мне пришлось рыть снова и снова, чтобы выудить невидимые частички. Я рыл землю, из которой эта лошадь вышла — прорыл до начала наших отношений, до моего и твоего детства, до моего и твоего рождения. А потом стал рыть дальше…

Костя добивается дозволения, навестить Ваню в Сибири, на каторге. Приезжает, застаёт того больным, едва ли здраво мыслящим и прикладвает все усилия, что-бы отвадить болезнь, что-бы дать Ване возможность, увидеться и поговорить с Костей в этот раз.

Саша любить умеет до боли, до лепестков цвета темного пурпура из горла. У Ани всё живое внутри вянет.

«А что нам делать, милая княжна – красные зори все равно взойдут над нами, и тогда мы все – и вы, и я, и женщины, и мужчины – будем равны». У них есть тысяча причин ненавидеть друг друга, ибо обе сходятся лишь в одном – любви к России, только одна верна Революции, а другая – Богу и монархии.

Криста-Мария находит настоящую любовь на фоне пражской весны.

Европа охвачена болезненной лихорадкой начинающейся мировой войны. Играют духовые оркестры, отправляются на фронт поезда, в Российской империи небывалый взрыв патриотизма, революционные идеи позабыты, а красные знамена убраны до поры до времени. Они с Алексом гуляют по Летнему саду в сентябре, собирают букеты из увядающих цветов и смеются, пока Аркадий не собирается с духом и не говорит негромко: - Меня призывают на фронт.