Грушницкий часто остаётся у Печорина допоздна. У Григория же на этого парня большие планы

— Ну что же, — Я резко встал не желая даже дожидаться завтрака, этот Печорин выводил меня из хрупкого равновесия. — Ваш выбор. На том и пришлось уйти.

После холодной зимней прогулки, конец который сложился неудачно, очнулся я невесть где. Лежал я весь в поту, голова горяча, а сам лëжа на печи, окутан в чужую шинель. Кто же обо мне, о бродяге нищем, решил позаботиться?

— Хочешь, чтобы я непременно сказал первым? — глухо спросил Грушницкий. — Зачем, Грушницкий? Лучше скажи, что нам теперь делать.

Я для него лишь добыча. Он питается моими эмоциями, чувствами и любовью к нему. Печорин – гад, коих только видовал свет. Никогда ещё зло не было так привлекательно. И моя светлая душенька тянется к нему. Так и хочется прильнуть к его грудине и почувствовать то, что испытывают дамы... Но он так больно царапает, искушает мой рассудок. Жадно, звероподобно пожирает моё благородное сердце, скрывающийся под толстой солдатской шинелью...