...когда на моём правом плече я обнаружила золистую длинную косу, меня словно пронзило молнией насквозь. – Нет-нет-нет-нет-нет… – забормотала я, кинувшись к воде и стараясь высмотреть своё отражение хотя бы немного. – Этого не может быть… Спустя пару минут я осознала, что нахожусь в теле игрового персонажа своей любимой игры противоположного пола...

Попаданка в Люмин - это, конечно, хорошо, но пробовали ли вы себя в шкуре Паймон? Нет? А я попробовала. Спасибо, не понравилось. Но перспектив вернуться домой пока не видно, поэтому мне остается разве что стать самым лучшим гидом по Тейвату. Смейтесь-смейтесь, вы у меня еще попляшете за "живую консерву". Просто подождите, когда я открою в себе суперсилы. А на крайний случай, у меня есть Люмин, которая снесет голову кому угодно.

Хотела попасть куда-нибудь в выдуманный мир? Попала. А, что не в главного героя или, хотя бы, героя первого плана... ну, так уточнять заранее надо было. Когда это «заранее»? До смерти, конечно. Трупы-то как-то не разговаривают и на вопросы не отвечают.

Вот уже который день Флинс не переставая слышал странный треск. Мог бы он тогда подумать, что грешник придёт не только за сердцем, но и за самим светоносцем?

— Но разве ты притворялся? — вдруг спрашивает Кирилл и сам удивляется своему вопросу. На честный ответ даже не надеется, но врасплох застать удается явно, потому что лицо напротив теряет свое самодовольное, едкое выражение, и Флинс видит наконец эти знакомые черты — почти обиженную ненависть вперемешку с едва заметной скорбью от утраты. — Не говори, что думал, будто все это — взаправду. — Если не взаправду, то почему, — Кирилл сжимает правой рукой стекло фонаря, — оно так сильно бьется?

"Скажи... Ты один дома?" усмехнулся Рери, стоя за входной дверью высокой бледной фигурой. Он давно бы мог зайти сам, но решил проверить: попытается ли Флинс солгать.

Кирилл — охотник на тварей, что прячутся в тени. Его главное оружие — древний фонарь, прогоняющий тьму. Но однажды фонарь гаснет. И становится ясно, что настоящий мрак был не снаружи, а внутри его железной клетки.

Это не любовь. Это охота. И в этой игре жертва всегда проигрывает.