— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

— Ты не хочешь опылить меня? — всхлипнул Ань Чжэ. С каждой секундой Лу Фэну было всё сложнее держаться.

Иван и Тилл демонстрируют все языки любви друг к другу.

Иван называет Тилла «сладкий», а Тилл спорит, что это неправильное слово.

— Ты должен быть осторожен, юноша. Я чувствую зловещую энергию рядом с тобой. Что-то не из этого мира цепляется за тебя. И если ты не примешь меры, оно может прилипнуть навсегда. Тилл тяжело вздыхает и отмахивается. — Это просто мой муж, — устало отвечает он. *** Душа жениха Тилла возвращается с того света, чтобы составить ему компанию. Онемевший изнутри, Тилл переживает безумный опыт от начала до конца.

— Это, — говорит Иван, протягивая ладонь, в которой лежит смутно деформированное насекомое, — для тебя. Тилл бросает взгляд на насекомое, чьи лапки жалобно торчат вверх, и нервно сглатывает. Но, несмотря на полное отсутствие воспитания, он хотя бы умеет быть вежливым, поэтому отвечает: — Это... правда. Хорошо. Можешь закопать его вон там или что-то вроде того. Или, с самого начала Тилл смотрит только на Ивана — и это кое-что меняет.