— Значит, вам нравится уединённость, но никак не одиночество. — А разница в чём? — Глобально ни в чём: в обоих случаях вы наедине с собой. Но одиночество несёт более негативную окраску. Это больше про гнетущее ощущение и тоску в виду отсутствия кого-либо рядом. И я не верю, что вы любите это.

– Пока ваш учитель отсутствует по личны причинам, заменять его буду я. Меня зовут Ли Феликс, надеюсь, вы не доставите мне проблем. О, Хёнджин определенно доставит.

Феликс живет свою спокойную размеренную жизнь в многоэтажке с очень тонкими стенами. Но тут в соседнюю квартиру заезжает темноволосый красавчик, и теперь вместо медитативной музыки для засыпания Ликс по ночам слушает чужие стоны.

— Господин Хван, — начал он, уголки его губ приподнялись в хитрой улыбке. — Вы что, ревнуете меня к Чанбину и поэтому придираетесь? Хёнджин подавился воздухом и расширил глаза от такого резкого вопроса. Вместо гневной тирады, которую он уже готов был обрушить на голову нахального подчиненного, Хван выдавил из себя лишь тихое: — Что за глупости вы несёте, Ли Феликс?

Феликс приходит в университет на пересдачу Психологии, ведь старый противный препод завалил его и преспокойненько смылся в отпуск. Теперь Ликсу предстояло отчитываться перед каким-то другим молодым профессором. Как хорошо, что столь благородный сонсэнним глубоко проникнул(ся) сочувствием к бедствующему пареньку и великодушно подал свою честную руку помощи. А может, и не только руку... – Какого чёрта Вы творите, Ли Феликс?!: шикнул на студента между своих ног он. – Заслуживаю своё «отлично».

Однажды утром Феликс просыпается и чувствует, что что-то идет не так. Противное, ничем не оправданное ощущение лепится, как жвачка к ботинку и преследует вплоть до завтрака. Ли понимает, что предчувствие не врет, когда вместо привычной колкости выдает Хенджину: - Твоя улыбка такая красивая, взгляда оторвать не могу.

«Феликс знал этот вкус – это точно был тот самый бальзам для губ, отдающий клубничным лекарством. Феликс не мог забыть, как он ощущался во рту во время поцелуя. Не мог забыть поцелуй. И, конечно, того, кто его целовал.»