– Юлька, короче, я придумал, мы с тобой будем членами перед камерой трясти, за деньги, – голос у меня бодрый, но зад в это самое время делает предупредительно-пугливое «жим-жим». Юлёк поднимает взгляд от телефона и некоторое время хмурится. – Я не совсем понял или, возможно, ослышался, – говорит он в переводе с пацанского своим лаконичным: «Че?» Хорошо, что я шарю в этом иностранном языке.

Лучше б он вообще не в этом доме, районе и городе жил. А еще лучше — не на этой планете, а где-нибудь на кольцах Сатурна.

Ржавому восемнадцать, он учится в техникуме, дерётся, как дышит, и живёт по понятиям. Топору двадцать один, он вернулся из армии, дрифтит на заниженном тазе и понятия отрицает. И из общего у них — только панельная хрущёвка посреди России и двор, который они никак не могут поделить.

...как среди путей трамвайных открывались, закрывались удивительные тайны.

Славик хочет уже что-нибудь сделать с Владом, но не знает как. Влад всё знает, но молчит.

Влад ведь всегда думал, что если уж и полюбит кого-то, то, наверное, человека такого же склада ума и характера, как он сам. И никогда не верил в эту идиотскую поговорку: «Любовь зла, полюбишь и козла». Козла-то, может, и не полюбишь, а вот Славика – еще как.

Воха, держала района, ломает ногу и открывает для себя прелести беззаботной жизни. Теперь каждый второй бегает ему за пивом и сигами. Девки трясутся как над припухшим. Мутные типы тикают от вида металлических ходуль. Ещё и пидорок послушно проходит обряд посвящения в пацаны. Ну прямо-таки всё чётко.

Они случайно встретились много лет спустя. Один — преуспевающий архитектор, проживающий свою спокойную, устроенную жизнь и врачующий разбитое под новый год сердце, а второй — дворник. Совершенно разные судьбы, характеры, привычки, взгляды на жизнь, но они столкнулись однажды в сильный снегопад, и былая тёплая дружба, понимание, связь появились вновь, вопреки всему, а может, и благодаря этому разному-сложному всему.

Отец Валеры купил двушку в городе, куда Валера тут же радостно переселился из универовского общежития. Но счастье Валеркино не продлилось долго, и папахен подселил к нему какого-то дальнего родственника из деревни Лобнянка. Родственничек оказался той ещё личностью: автозвукер, турникмен, водятел, быдло лобнянское обыкновенное. И сначала Валера хотел от него избавиться, но потом… Оказалось, иметь в хозяйстве такую зверюгу — очень удобно, а доводить его гейскими шутками — весело.

Подхожу к кассе, а передо мной опять этот стоит. Принц с полторашкой. Смотрит на продукты, что я на ленту выкладываю и лыбится. Прикинь, не все обедают солодом.

Один — решает уехать из заблудившейся в зиме провинции, где вынужден постоянно скрывать, кто он есть. Второй — пытается всеми способами его удержать.

Безумно можно с замиранием сердца нестись к нему на всей скорости в эти новые, пугающие чувства. Безумно можно смотреть на него украдкой исподлобья, ловить каждый взгляд, улыбку, дыхание, шепот. Безумно можно быть первым.

Чел с рыбами. Он же Фишер. Он же Рыбачок. Он же Арт. Он же Тёмыч. Он же ас. Он же просто тот, без которого счастья нет.

Никаких красивых историй. Просто мне было тоскливо, а ему, видимо, скучно.

Не помню, кто кого поцеловал. Косой говорит, что я, но вряд ли я бы так сделал, слишком сильно его боялся.

...Я пишу, что меня зовут Ру. Я не умею быть счастливым, вечно творю хуйню и обижаю людей, которых обижать не хочу...

Ребят, вот я — простой парень, обычный студент. Ну, на кой я ему всрался?.. Пока держусь, но все наши считают, что шансов у меня никаких — против такого порочного, настырного. Красивого, как чёрт. И настоебеневшего та-а-а-к... Ох, на что только не согласишься, лишь бы отвалил.