Неосознанно он сделал ей навстречу еще один шаг, протянул руку, не говоря больше ни слова — в немой мольбе… Внутри него кричало все, кричало ей о том, что это он, что ни его мысли, ни его чувства не изменились — а скованное спазмом горло не породило ни единого звука. Но она отпрянула. Едва заметно отступила назад, подобралась, точно готовясь к нападению. Поймала свою руку, рефлекторно занесенную для удара… И растерянно, разочарованно, безмолвно покачала головой.

Девушка, что заставила меня обратить на себя внимание с того дня, как мы нашли её без сознания на станции.

Тепло. Так тепло, на душе. Да и всегда так было… рядом с ней. Девушка взявшаяся из ниоткуда, так неожиданно и глубоко засела в сердце. Наверное так и не наступит время, когда она узнает о его чувствах. Хотя не заметить их было очень сложно, так что даже ветряная Март 7 заметила это, еще до событий на лофу.

Они понимали друг друга и отчасти видели насквозь. Но их взаимное уважение не давало уверенности в некоторых, казалось, очевидных вещах. И неуверенность в себе окончательно растягивало их сближение...

Стелле снится сон. Идет дождь. Странно, ведь на Амфореусе никогда не идут дожди. Она идет по улице, по которой не ступала никогда. Слышен назойливый голос, к которому она уже привыкла: «Мемо?». Девушка надеется, что это существо ей снится. Она думает о своих пробелах в памяти, Охотниках за Стеллароном и своем общем предназначении в этом мире. Неужели у нее была жизнь еще до этого?

Стелла падала. Одинокой фигурой летела вниз в холодной метели. И Дань Хэн ничего не мог с этим сделать.

Он — адепт, закованный в цепи кармы, пленник обетов. Она — странница, живое пламя среди вечного холода. Их встреча — искушение, их чувства — запретный плод, сладкий, но смертельный. Её губы — алый грех, к которому он не смеет прикоснуться, но взгляд неизменно возвращается. Он не должен желать, но желание жжёт изнутри. Одно движение — и стены рухнут. Один шаг — и не будет пути назад. Но кто первым сорвёт этот запретный плод? Карма—это не только его ноша, но и отрава которая убивает и её тоже

"Его ладони сжали хрупкую девичью талию, укладывая путешественницу обратно. Люмин довольно заурчала, прикрыв глаза и устроившись поудобнее на юношеской груди. Губы охотника растянулись в улыбке, одна рука скользнула выше, по спине, зарываясь в мягких светлых волосах. Аккуратно ласкал кончиками пальцев кожу, оттягивал запутавшиеся отросшие прядки, целовал макушку и наслаждался её тихим сопением. Если признаться честно, Сяо провёл бы в её объятиях всю свою оставшуюся жизнь..."

Серия драбблов с участием новой любимой девочки

Кажется, что прошло так много времени с тех пор как события далёкого прошлого прошли, но просыпаясь с ощущением липкой грязи прилипшей к коже и кислым привкусом отчаянья на языке, он не может не признать, что как бы он не старался сбежать, не так просто оставить позади себя то, что уже ни один год пожирает его в ночной тиши. Так, по крайней мере, ему казалось, пока на борту Звёздного экспресса не появилась Она.

Впервые Дань Хэн так сильно переживал за Стеллу. Первопроходец никогда не отличалась большой любовью к разговорам, но после их последних приключений, она и вовсе перестала разговаривать. Будь это Химеко и Вельт, которые пытались разговорить ее за кружкой ароматного кофе, или Март, что могла заболтать даже мёртвого. Новообретенные друзья в Белобоге и Лофу тоже мало чего добились.

Стелла ничего не сказала тогда, увидев перед собой «обновленного» Дань Хэна, ничего не сказала и сейчас. При всей своей возросшей с их первой встречи общительности, на деле она оставалась скрытной и недосягаемой, как и всегда, и мысли девушки были, — и наверняка будут, — тайной для всех, кроме неё самой. Архивариус Звёздного экспресса мог только догадываться, что она чувствовала и о чём думала, когда по его рогам вновь аккуратно заскользили тонкие девичьи пальцы.

Стелла ненавидела чувствовать себя уязвимой. Она ненавидела, как вид скованного Дань Хена рядом с ней заставлял её чувстовать себя уязвимой. Она ненавидела Аглаю, которая безразлично держала их жизни в своих руках. Чувство беспомощности поглощало её, и она ничего не хотела сильнее, чем просто выпустить этот сгусток гнева, которым был Стелларон, безумно бурливший в её груди.

Когда ночной небосвод разрезает вспышка света и в неопознанный летательный объект въедается копьё Никадора, одна жизнь растворяется во мраке. Так было предначертано судьбой. Но судьба переменчива. И хоть время не на их стороне, Отец Небес смотрит на них с снисхождением. Этого достаточно, чтобы Безымянные приняли бой.

Стелла могла приспособиться ко всему. Она научилась засыпать при рассветном солнце. Читать молитвы чужим богам. Ей даже - чужачке, прибывшей из-за неба - удалось укротить частичку титана. Но реальный Дань Хэн слишком грустно вздыхает у неё под боком, а его иллюзорная версия не дает покоя в кошмарах. Она обещала ему бороться. Поэтому, нужно воскреснуть. И желательно, как можно скорее.

Стелла немного взбалмошна, и это знает каждый, кто хоть раз встречал её. Но даже так, иногда возникают моменты, когда она начинает терять контроль над всем, и тогда ощущение того, что кто-то рядом, даёт нужное ощущение приземленности.

Капля за каплей кровь стекает по моим вискам. Я никогда не боялась умирать... Но почему-то в этот раз всё иначе. В груди жжёт от неизвестного мне чувства. Жить ради него.

— О чём думаешь? Вдох. Дрожащий и слегка растерянный, но вдох. Без кислорода, в сути своей — бесполезный. Но необходимый как минимум потому, что помогает вернуться к реальности, где онемевшие пальцы держатся за холодные перила, а плечи слегка подрагивают от пронизывающего насквозь мороза утреннего ветра. Если в конце пути всё должно разрешиться, то сейчас... Самое время перестать «бояться»

Под крышей постоялого двора «Ваншу», где праздничная суета сменяется тишиной, встречаются двое: уставшая от поисков Путешественница и вечный стражник, несущий бремя одиночества. Одно обещание, данное год назад, и немое понимание, которое говорит громче слов.

С появлением Стеллы абсолютно все сошлись на мысли, что на экспрессе завелась кошка. Серая, уличная, вечно голодная и до остервенения наглая кошка с невероятно красивыми глазами.