Драко Малфой встроился в её рутину так резко, что в мозгу сама собой образовалась новая связь. Связь, отвечающая за то, чтобы считать его частью жизни Гермионы. Если повторить что-то — кофе с Малфоем, разговоры с Малфоем, ссоры с Малфоем, мысли о Малфое — столько раз, совершенно закономерно, что это что-то станет, ну, естественным.

Пока ты смотришь в будущее, будущее смотрит на тебя. Проблема лишь в том, что оно смотрит глазами, которые как две капли воды похожи на глаза твоего врага — идеально серого цвета.

Гермиона Грейнджер вынуждена бежать от одного из самых противоречивых, принципиальных и нетерпимых мужчин в её жизни. Он не любит, когда тайны принадлежат не ему, а она хранит секрет. Он не переносит предателей, а она покинула его. Он наказывает каждого, кто посмел подумать о том, чтобы встать на его пути, и он найдёт её. Найдёт, чтобы наказать и преподать урок, но кто знает — возможно, Гермиона Грейнджер сама является его наказанием...

И ты сама захлопываешь ловушку, по пути щёлкая сотней замков и наматывая на запястья цепи с кандалами. Мне остается лишь взять ключ из твоей протянутой вперед ладони.

— Мы так похожи, милая, — Драко рассмеялся. — Я тоже люблю исключительные вещи.

«Они растерзали её, а затем стёрли все воспоминания обо мне, словно передав послание. Послание, которое разрушило мою жизнь. Послание, которое разбило…» — Драко осёкся. Блейз понимающе кивнул и закончил за него: «Которое разбило тебе сердце».

Гермиона Грейнджер — целитель сражающегося на войне Ордена, Драко Малфой — её пациент-дезертир. Вместе они застряли где-то на отшибе в «долбаном коттедже» (цитата Д. Малфоя) и вынуждены терпеть друг друга до тех пор, пока не останется лишь море.

Он сходит с ума, а когда это, наконец, происходит, остаётся лишь переступить черту.

Всё началось после смерти Волдеморта. Времени для создания лекарства почти не осталось, невообразимый ужас охватил весь мир. А Гермиона Грейнджер вынуждена сотрудничать с самым ненавистным человеком в Волшебной Британии.

После поломки маховика времени Драко бесконтрольно перемещается во времени. Он узнает, что в будущем женат на Гермионе. Сначала эта новость приводит его в ужас, но узнавая, каким он стал рядом с ней, Драко принимает решение во что бы то ни стало добиться ее в настоящем.

В конце концов, единственное, что она теперь знает — смерть.

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.

Впервые за очень долгое время ему было тихо.

На мгновение она почти расслабляется. Потому что эта война сломала Драко Малфоя, потому что он здесь не на своем месте, точно так же как и она, и — да, у него тоже есть шрамы. Даже больше, чем её. Ей становится интересно, смогут ли они однажды помериться размерами.

— Ты моя грёбаная панацея, Грейнджер. Я заплатил за тебя немыслимые деньги и теперь хочу тебя до последней капли. До того самого края, пока от тебя ничего не останется. Но знаешь что говорят? Я часто перешагиваю даже эту черту.

Это было легко — поцеловать её. Раскрыть эти губы, на поверхности которых ещё горели жгучим перцем оскорбительные речи, обвести влажными мазками их контур, дабы проверить — такие ли они мягкие, какими кажутся… После же, не чувствуя чужого дыхания и не ощущая сопротивления — нырнуть в теплоту этого рта, как упасть в бездну — до отсутствия твёрдости под ногами, раскрыв руки в попытках ухватиться за что-либо, чувствуя крюк внизу живота, что тянет внутренние органы вниз, и они ноют, ноют…

От автора Аукциона. Он встал, застегнул мантию и прислонился к столу. — Блейз сказал мне, что ты ищешь нечто особенное. Она моргнула, размышляя о том, сможет ли дотянуться до портключа и переместиться в Мунго, прежде чем он остановит её. — И я просто хотел заглянуть к тебе, — перебил он, наклонив голову, — и сказать, что польщён. Но не возьму тебя. — Эмм… что? — Не думаю, что мы хорошо подойдём друг другу, — сказал он так просто, будто собеседовал её на должность секретаря.

Я попала в самое сердце войны. Я видела Смерть своими глазами. Я была той, кто приводил других людей в её руки. Однажды я даже умоляла Смерть забрать и меня. Я была готова уйти с ней, более того, я жаждала этого. Я молила Мерлина, я молила Господа об освобождении. Но боги давно забыли свои творения, отвернулись от нас, будто не могли вынести разочарования и собственного позора, глядя на наши поступки. Боги покинули нас.

Некоторые истории просто случаются с нами. Некоторые события встраиваются в нас самих, как части пазла, определяя то, какими мы будем следующие мгновения жизни. Эта история о нас с вами. Она о Преданности и Выборе. О Чудовищах, спящих внутри нас, и монстрах, что обитают снаружи.

Годы делились на месяцы, месяцы на недели, недели на дни. Те, в свою очередь, делились на минуты, секунды и мгновения. С одной стороны всё было просто, но с другой — невероятно сложно. Драко мог сказать, что мгновения имели свойства становиться неотвратимыми. Он сожалел о тех, что были или не были ему подконтрольны. Оказавшись в плену между выдуманными вариантами «а что, если?», Драко перестал хвататься за печальные мгновения. Моменты были моментами. И после этого осознания он потерял контроль.