Игорь знает, что не производит впечатления человека с С1 по английскому, и это удобно: можно много разного услышать, особенно от богатого иностранца, который любит рассуждать вслух и уверен, что никто его не понимает.

— Что тебе нужно? — с дрожью говорит блондин и поднимает голову вверх. Все же этот мужчина ростом почти два метра, а Никита меньше ста восьмидесяти. — Мне никто не отказывал, — шепчет Влад, будто он и есть змей искуситель. — Ты первый, кто осмелился. Даже ударил меня. Запускает пальцы в белесые волосы и резко тянет на себя, выбивая из мальчика болезненный стон. — Превосходно, — мурлычет Троицкий. — Хочу послушать их, когда ты будешь подо мной. — Не трогай меня!

Отец видел в Германии лишь наследника престола, но никак не сына. Ребёнок получал нужное образование, имел в распоряжении сотни слуг, но разве это могло заменить ему родительскую любовь? Проведя долгие годы в одиночестве, он сталкивается с гостем издалека, чей милосердный и весёлый нрав по-настоящему восхищает юношу. В тот же день Германия решает во что бы то ни стало удержать этого человека рядом, однако гость совсем не рад такой болезненной привязанности.

Когда Рюсуй впервые увидел его, он подумал: Хочу его. Это было не похоже на мимолетный интерес, который он испытывал ко всему живому на свете. Это было что-то невероятное, больше похожее на необходимость. Рюсуй смотрел на него, стоящего на кафедре и с вдохновением говорящего о физике, химии, астрономии. Рюсуй смотрел на него и тяжело вздыхал, представляя, как прибирает это национальное сокровище к своим рукам. И он придумал план. Простой план, незамысловатый. В духе Рюсуя Нанами.

Миша закрывает глаза и пытается собраться с мыслями. Нужно что-то сказать, так, нужно что-то сказать… Геннадий, вот твое полотенце. Пиздец. — Кэн ай кисс ю? — выдохнув, наконец, Миша выдает самую дурацкую фразу из всех возможных. // про неловкие объяснения, неловкие поцелуи и проблемы с базовой математикой