Не церемонясь, Тилл развернул ребенка лицом к себе, по-прежнему удерживая того за шкирку, и хмуро оглядел, убеждаясь, что тот не был серьезно ранен или что-то вроде того. В ответ на него не мигая смотрели два по-детски округлых черных глаза, с кроваво-красными зрачками. Тилл тупо уставился в них в упор, соображая, что именно во всей этой картине вдруг показалось ему до боли знакомым, прежде чем запоздалое осознание дошло до мозга, а из легких словно разом вышибло весь воздух.

Тилл сделал несколько панических шагов назад, захлопнув за собой дверь. Подержав пару секунд ручку нервно подрагивающими пальцами, он вновь потянул ее на себя. Ничего не изменилось. Иван, этот широкоплечий высокий идиот был одет… в платье.

— Предлагаешь переспать? — Ты спрашиваешь моего желания или просишь об этом? — Просто ответь да или нет. — Ну, допустим, да. — Отлично.

Мы с Суа совершенно не похожи. Какой любящий человек пожертвует собой, зная, какова будет дальнейшая жизнь его объекта воздыхания после этого? Пожалуй, я не пойму этого. Никогда не пойму. //Никогда не говори никогда.//

Шестой раунд был отменен, а Тилл – дисквалифицирован за нарушение правил. Причем он узнал об этом последним, проснувшись в неизвестном помещении, а произошло все по вине самого скучного человека в мире, с которым ему предстояло жить и учиться находить общий язык. Тем временем финал Alien Stage неумолимо приближался

— Я счастливчик, — Иван нежно обхватывает ладонями лицо Тилла, проводя большим пальцем по его губам, всё ещё припухшим от их предыдущего поцелуя. — Я у тебя первый во всём. Чёрт, так он и думал. Тилл никогда к этому не привыкнет. // Тилл и Иван узнают, каково это — любить. И быть любимыми.

Ладонь Тилла вырывается из рук Мизи, игла — из его вены, сам Тилл — из себя. Только пришёл в себя, а уже выходит. Он утыкается в подушку лицом. Смех перерастает, во всхлипы, в рыдания, в «грёбанный идиот!», в «ненавижу тебя!», в «почему я?!» // Ау, в которой выживут только влюблённые, и всё обязательно будет хорошо.

Тилл — уважаемый актёр. По неизвестным причинам он всегда мчится домой сразу после окончания съёмок. Лишь наскоро попрощавшись, он исчезает. Ивана гложет любопытство, пока он наконец не решается спросить. И он точно не ожидал узнать, что его старший коллега — отец-одиночка.

Столкнувшись с внезапной проблемой, Иван точно знал, к кому из учеников Сада Анакт обратиться за помощью

Картинка, помимо воли возникшая в его голове, вызывает внутри теплое иррациональное чувство, заставляющее Тилла вздрогнуть. Его щеки горят и Тилл не понимает, почему. Почему думать об этом так волнительно. Почему он должен испытывать стыд за подобные мысли.