В мире, где забыли богов, молния пробуждает его истинное имя — Святозар. Но судьба не принадлежит ему: Перун требует, Велес искушает, а мать, проклятая богами, готова на всё ради сына. Он — орудие в вечной войне света и тьмы, посланник, связующий мир людей и богов. Спаситель или жертва? Ответ скрыт в громах и тенях.

Когда мы с такой ненавистной для Волота нечистью станем одним целым, ему придется выбирать между любовью и долгом жреца. Но меня цепочка ужасных событий поставит перед куда более сложным выбором — человечность или жажда мести.

Готовясь к предстоящей дипломной работе Лада нашла древний манускрипт, который раскрывал тайну о ее родимом пятне, и отвечал на вопросы, которые никогда не были заданы. Однако, неведомыми силами было решено, что доклад определенно должен подождать, потому что на кону стоит богами забытая деревня, и жрецы, которые нуждались в помощи ее света.

Я смотрел на неё и спрашивал себя: разумно ли это? Гроб для живого. Человека, которому я клянусь защитой. Даже для меня это звучало как безумие. Но это было моё безумие — и в тот миг оно стоило дороже любой их холодной логики.

«Он для неё безопасный яд, когда она для него смертельное противоядие». Сборник историй про Агату Харрингтон и Эзру Андерсона в разных декорациях.

Эзра считал, что дарит Агате просто милого питомца. На самом деле он вручал ей символ. Хрупкий, живой, нуждающийся в тепле. Агата же, принимая его, внезапно осознала, что ее подарок не настолько хорош. Поэтому она решила пойти на хитрость, которая Эзре, кажется, пришлась по душе. Может, стоит почаще делать такие подарки?)

В нём что-то менялось. Плечи расправились. Движения стали свободнее, шире. Он поднял лицо к небу, вдохнул и выдохнул шумно, почти резко, как человек, который долго был заперт, а теперь выпущен на свободу, все еще не веря своему счастью. Эстер смотрела на него, и сердце сжалось. Это был он — каким мог быть, проживи он обычную жизнь. Каким должен быть.

Мужчина делает шаг вперед, заставляя ее отступить. Он напирает на нее осторожно, шаг за шагом, пока ее спина не встречает холод мрамора — обжигающий контраст с его горячим телом, от которого перехватывает дыхание. Не разрывая поцелуя, он ловит её запястье — то самое, что только что сжимало его горло. Прижимает к холодному мрамору над её головой. Пальцы сплетаются, и его хватка становится стальной. Она распахивает глаза и тонет в его взгляде. Попалась. И оба знают: она позволила себя поймать.

Он знал этот день. Знал, чем все закончится, но все равно сердце сжималось в груди как в первый раз.

Гипердвигатель «Сокола» не ломался. Он саботировал. Хан чинит его, проклиная всё на свете. Еще и принцесса лезет под руку. А «Тысячелетний сокол» — старая, влюбчивая развалина — явно переметнулся к Лее. И теперь хитрый двигатель ломался только для того, чтобы Хан выглядел дураком. Хан чувствовал, что его уделала девчонка. Окончательно. И, чёрт возьми, он был даже не против. Потому что сам уже давно поддался этой женщине и готов был чувствовать себя дураком сколько угодно, если Лея еще улыбается.