— Продолжишь отрицать, что тебе это нравится? — на лице Скэриэла снова появилась эта хитрая улыбка. Он сорвал болтавшийся галстук и кинул его в сторону. Их лица были в сантиметре друг от друга, когда Скэриэл приподнялся, спуская ноги на пол. — Кто вообще надоумил тебя напялить на себя это чёртово платье, — прорычал Джером, получив в ответ усмешку.

Скэриэл начал болтать в пустоту, а Джером решил его заткнуть...

Адам не держал зла на Кэмерона. О нет. То была жгучая ярость и желание свернуть шею. Сдобренное щедро сиропом из раздражения. Взболтано до состояния убийственности и украшено зонтиком из самоконтроля. Дунешь, и он слетит к чертям. Заебись коктейль. Бодрящий.

Дарсериан резко отстраняется от Скэриэла и внутри у него чувство, как будто что-то оборвалось. Он отступает на шаг, Скэриэл остаётся на месте и выглядит он греховно-отвратительно с покрасневшими губами и взглядом, в котором слишком много понимания. И тогда Дарсериан бьёт. Не сильно, но точно, по скуле, да так, что голова Лоу бьется о полку за спиной. Он не издает ни звука, кроме ядовитого смешка, и вскидывает руку к лицу, прижимая ладонь к месту удара.

Уильям вернулся на своё место, но Маркус не дал ему и секунды покоя. Он резко поднялся, по пути схватив бокал с вином — их тайный любовный эликсир. Мгновение — и ноги Хитклифа оказались зажаты его бедрами. Завитые локоны были сжаты в ладони, голова Уильяма откинулась назад, открывая шею. Тело напряглось, лишённое контроля. Маркус всегда умел поставить его в уязвимую, почти унизительную позу, и именно это заводило их обоих.