Попривыкнув, он кусает его нижнюю губу, пытаясь вызвать реакцию. Оттягивает, убирает руку с челюсти обратно на бедро и кончиками пальцев скользит под край шорт, — неприлично коротких и открывающих хороший вид, кстати, — царапая кожу ногтями. Он не мстит за следы, которые оставляет на нем Нам Гю даже не используя рот, скорее, ему нравится ощущать, как из-за него Нам Гю дрожаще вздыхает, наклоняясь к нему еще ближе — куда уже? — и робко пробуется в инициативу.

— Не останавливайся... Блять, не переставай прикасаться ко мне, — умолял Танос, его голос был хриплым от нужды. Он подался бёдрами вперёд, стремясь к ещё большему восхитительному трению.

⠀— Можешь открыть мне глаза? ⠀— Могу закрыть тебе рот, — Нам Гю улыбается, а Су-Бонг заливисто смеётся.

В последнее время Нам Гю стал уделять внимание другой команде. Таносу это не нравится

— You are so pretty, my boy. — дразня, сказал Нам Гю, клюнув парня носом в щёку. Искры-огоньки заплясали в глазах Су Бона от этих слов. Он положил руки на чужие колени, наклонившись ближе. — Нам Гю, — промурчал он. — Я тоже соскучился.

Танос всегда был в его поле зрения. Нам Гю кружил вокруг него, как мотылёк вокруг пламени, даже если Танос и не удостаивал его особым вниманием. Теперь всё иначе. Теперь Танос скользит губами по его шее, оставляя на коже влажные, тёплые следы, метки, которых невозможно не заметить. Теперь он жадно впивается в его губы, целует так, будто от этого зависит жизнь.

Одна случайная встреча. Всего пару часов назад они даже не знали о существовании друг друга, а сейчас лежат вместе. Вымотанные, но какие счастливые.

в "пентагоне" никто не работает трезвым, особенно по пятницам. в пятницы всегда выступают какие-то новомодные исполнители для малолеток

Намгю отчаянно пытается разобраться с чувствами к Субону. Альтернативное развитие событий в игре "Третий лишний".

Он смотрел на сидящего напротив и тот его чрезвычайно манил. Этот яркий образ и мимика сводили с ума, заставляя любоваться каждым изгибом. Его тонкие пальцы, что так умело обхватывали стакан, словно в танце, смущали и одновременно притягивали. Глаза, они будто смотрели в душу, но не с презрением, скорее с восхищением и удовольствием.