Он очнулся в Гусу Лань. В чужом теле. С одной длинной, глубокой раной на руке и совершенно без понятия, какое желание было у Мо Сюаньюя. Однако он примерно знал, чего желают люди, отчаявшиеся на подобное, и не собирался убивать ни одного Ланя. Итак, почему бы тогда не прожить свои последние дни, наслаждаясь каждым мгновением? Или: Вэй Усянь флиртует с Лань Чжанем, какой бы ни была ситуация

События происходят сразу после битвы с небесным императором, когда мир уже не сможет стать прежним. Наши генералы юга переосмысляют свое отношение друг к другу в связи с новыми происшествиями...

Се Лянь и Хуа Чэн хотят разнообразить свои занятия любовью и принимают элексир «Нежных объятий» — цветочных демонов-оборотней, которые вызывают безудержное сексуальное желание.

У Лань Ванцзи длинные пальцы и сильные руки, его сердце переполнено нежной любовью. У Вэй Усяня дурная голова и уникальная способность находить неприятности. Казалось, их взаимное влечение очевидно всем, кроме них самих, и ничто не может помочь наконец-то открыться друг другу. Если бы не одна маленькая случайность.

Он знал о таком дурмане, но никогда не видел, что происходит с людьми. Если тот, кому не посчастливилось выпить чашу, не реализовывал пожиравшее его желание, к следующему утру у него так искажалось течение ци, что оставалась лишь мучительная смерть. Кто же и почему мог пожелать подобного Лань Чжаню?..

Лань Ванцзи полнится желанием лично отвести того на свадебную церемонию назло всем из семьи Цзинь, чтобы прикрыть оклеветанного Старейшину Илина своей сильной рукой, дабы никто не мог усомниться в доброте сердца Вэй Ина. Он сглатывает и будто вживую видит их вместе. — Вэй Ин? В этот раз, когда раздаётся ещё один тихий шелест ткани, он наконец-то поднимает взгляд на Лань Ванцзи. В его больших, красивых глазах видно нечто похожее на мольбу.

Холод. Боль. Страх. Одиночество. Покидая этот мир как величайшее зло, он (не) сожалел. (Не) сожалел о своей жизни, своем выборе, (своем) пути. Он делал так, как считал нужным, так, как хотелось ему самому. Он не имел сожалений о своей жертве, он не имел ничего, когда... Вновь открыл глаза. Это шанс? Или же проклятье? И почему же снова так... Больно? Больно от одиночества, пронзающего холода первых дней зимы и от страха перед неизвестностью. Может, стоит ступить на другой путь?..

А что если советник Фан Синь выбрался из гроба в момент открытия Тунлу? А что если он попал на нее в разгар запечатывания горы? И встретил совсем недавно воскресшего Умина? А если я вам скажу, что гора запечатывается, закрывая в себе демона, его бога и всю беснующуюся на ней нечисть? И теперь им двоим придется уничтожить всех демонов и закрыть печь, чтобы выбраться оттуда…

Классика жанра: Му Цин разлепляет глаза после бурной ночки и обнаруживает себя рядом с Фэн Синем в одной постели. Ну а как они там оказались и что будет дальше читайте тут...

– Как думаешь, с кем ты помолвлен? – спросил Вэй Усянь, развалившись перед Лань Ванцзи, поджавшим губы от этого вопроса. Он не должен был валяться так, ведь они были в библиотеке, и Лань Ванцзи занимался, но он ничего не мог с собой поделать. Он всегда любил развалиться с комфортом. – Я не думаю, что это важно, – ответил Лань Ванцзи, даже не оторвавшись от книги. – Как так? – Вэй Усянь даже сел. – Как ты можешь так говорить? Конечно, это важно! Ведь с этим человеком ты проведёшь всю жизнь!

В храме Генерала Сюаньчжэня такое случилось впервые. Самая уродливая статуя не была уничтожена...

Му Цин хотел избавиться от бедности, выбиться в люди и жить спокойно. И все шло идеально, пока его не похитили и не продали в императорский гарем, где он волей судьбы оказывается в эпицентре происходящего хаоса.

Се Лянь знал, что его никто и ничто не спасёт. Му Цин оставил его, а после произошедшего захочет ли его видеть Фэн Синь или его родители? Кто вообще захочет его после этого знать? Только странная чёрная тень своими криками не даёт юноше забыться, когда его грубо берут прямо на полу храма, где всего лишь пару минут назад кромсали мечом. Он хочет умереть...

Как всем известно, Му Цин много думает. Многое просто надумывает. До некоторого случайного момента Фэн Синь уверен, что не бывает и секунды, когда мозг поганца не генерирует всякую чушь. И ещё он уверен, что они друг друга ненавидят. А потом Му Цин перестаёт думать, и это переворачивает всё с ног на голову. Фэн Синь не знает, проклинать или боготворить алкоголь.

Во время ночной охоты Лань Чжань попадает под проклятье и становится женщиной.

Фэн Синь действительно говорил, что Му Цина пора спустить с небес на землю. Однако он точно не имел в виду что-то подобное.

— Лань-эр-гэгэ, — напевает Вэй Ин старое прозвище, сложив губы в хорошо отрепетированную улыбку. Это восхитительно и привлекательно, и он знает, что заворожит любого, кто положит на него глаз. Он делал это миллион раз — подчинял и убеждал мужчин, которых было необходимо убедить. Он не ожидал услышать судорожный вздох Лань Чжаня и почувствовать, как мужчина, который был выше него, усилит хватку на запястье.

Есть те, кто любит повздыхать о том, каким другим этот мир был раньше. Как ходили по небесным просторам, устланным бледно-розовым, как отпечаток восходящего солнца на облачной пелене, мрамором, прославленные небожители. Каким простым и одновременно полным страданий и грехов был мир смертных. И как царствовали во тьме низшие духи, неупокоенные призраки и непревзойденные демоны. Вы сами в это верите?

Все началось с того, что на праздник Середины Осени дворец Сюаньчжэня не получил ни одного небесного фонарика. Да, именно — ноль.

Если однажды наступит день, когда генералы Наньян и Сюаньчжэнь не проронят ни одной язвы в сторону друг друга, то Небесные чертоги устроят по такому случаю весёлый пир, а впоследствии этот день будут отмечать в календаре подобно празднику. Но даже после событий на горе Тунлу никто не заметил перемены в лицах богов войны и впоследствии, им не суждено получить в году на один праздник больше только из-за своей недальновидности.