Влюбился волк — страдает вся стая.

Сон Ги-Хун просыпается в постели врага. Каждое утро.

– Приснился кошмар?– прозвучал тот же самый голос, на этот раз немного ближе. Ги-Хун вздрогнул. Он узнал этот голос, низкий и бархатистый, пронизанный легкой хрипотцой. Ги-Хун моргнул несколько раз, и его взгляд, наконец, сфокусировался на темном силуэте, сидящем на самом краю его койки. – Ëн Иль? Это ты? – мужчина прищурился, - Что ты тут делаешь? – Я услышал, как вы ворочились. Вот и пришел проверить, все ли хорошо с вами.

— И мы даже не обсудим это?! Почему никто не говорит о том, что Ведущий положил глаз на четыреста пятьдесят шестого? Или история о том, как Круг решил, что очень хорошо разбирается в чужой личной жизни, и пытается это доказать (Треугольник и Квадрат умоляли его перестать, он не слушался).

Ки Хун понимает, что подписал себе приговор, в момент, когда опускает кинжал и отступает от постели 100-го игрока. Он был готов умереть ещё давно. На поле вместе с Сан Ву, истекающим кровью на его руках. Рядом с трупом матери, не дождавшейся его помощи. Плечом к плечу с Чон Бэ, которого он втянул в неудачную попытку восстания. Он готов умереть и сейчас, прямо на этом месте, лишь бы подарить шанс новорождённому ребёнку. Однако Фронтмен не позволяет ему принести себя в жертву.