К назойливому, барахтающемуся тупою болью ощущению чуждости места собственного рождения — не «обида»; нет; ни в едином глазу, — того заметней прибавляется не новая, но укрываемая им от своего же осознания мысль. Давящая, бессистемная, не поддающаяся в действительности применяемым объяснениям. «С ним точно что-то неладно, — возвращается мысль — и теперь стучит ему в висках. — С его речью, привычками, поведением… Что-то не то творится. Остаётся выяснить…»

То, что увидела она абсолютно случайно всего единственный раз, оказалось описываемо незамысловато: впечатавшаяся борозда, какие остаются от неудавшегося повешения.

— У тебя нет… ребёнка. У тебя ничего нет, кроме способности разрушать и убивать. Так держать. Продолжай кромсать себе подобных. У тебя превосходно получается. Даже это — никак не мешает. Не моё дело, — последнее шебуршение — накрыться от рыжих отсветов. — Как тебе повезло в том, насколько же тебе плевать. Всегда и на всё с самой высоченной колокольни наплевать.

Гибель его тоже оказалось совсем несложным предугадать.

В которых нет поставленного удара. Не — упёртый шаг, убойный нрав; без спесиво поднятых бровей — со вздёрнутою головою в небо с любым же вызовом. У них нет идеи, которая истирает в труху цельнометаллические заслоны, таранит все защитные блоки, корёжит железо, дробит сталь и отлитой отмычкой вскрывает сейфы и цитадели. У них есть это.

Фестиваль завершился форс-мажором, когда для всех присутствующих главным фокусником в кульминации вечера стал не князь, а всего-то кто-то один, у кого с собой всегда имеется фонарь.

— А потом приходишь ты. И вышибаешь сапогом его запаянную замочную скважину. И щелчком пальцев сносишь его бойницы. И через телефон в этом звонке не запугиваешь — запоминаешь и структурируешь поступающую информацию. Из чужой истерики. Не говоришь о её крахе. Можешь себе подобное представить? Немыслимо! Непростительное святотатство! Как же так можно с ним — страдальцем!..

«Ты погибнешь не из-за лезвия в животе, — лицо его не выражает на несколько секунд ни-че-го. — И не из-за свалившегося сверху тигля. Ты погибнешь из-за невозможности верно провести оценку угрозы».