— Я не могу смотреть, как он умирает, Рене. Я просто не могу. Я не знаю, что мне делать. Рене потянулась к нему, её ладонь теплым весом опустилась на его руку. — Тогда не смотри, как он умирает. Смотри, как он живёт. Даже если это не так, как тебе бы хотелось. Даже если это больно.

«Я знаю, что ты не спишь».

Старые особняки, затерянные в чаще леса, умеют хранить секреты своих хозяев. Но стоило Нилу появиться на пороге одного из них, как тайны начали вырываться наружу — и некоторые из них оказались куда страшнее, чем он мог себе представить.

Прежде никто из них не забирался так глубоко. Эндрю не видел в этом смысла и не желал оказаться посреди бесконечной толщи воды, темной и давящей. Однако они были именно там — в ледяном непроглядном нигде, с пустотой под ногами и дрожащим светом над головой. В гребаном сердце подводного ада.

«Если в любом из трёх языков существует слово страшнее, чем «ненависть», это именно то, что я чувствую к тебе, Кевин». Прочитанное ставит Кевина на колени перед человеком, к которому у него слово на любом из трёх языков, что будет хуже, чем «любовь». AU, где Кевин находит утерянные письма.

Тело с громким шлепком упало на пол. Смех разнёсся по помещению, чей-то голос пытался пробиться сквозь туман в голове Нила, но он не мог понять его. Не мог услышать. Его взгляд, всё его существо было приковано к телу на полу. К луже крови, растекающейся всё больше и больше. К разорванной одежде, остекленевшему взгляду и такому бледному лицу.

Рико подходит к татами ближе и опускается на колени, сняв катану с пояса. Лишь когда сон смыкает веки Кевина, Рико волен преклониться перед ним, пока лунный диск — единственный свидетель его благоговения к прекрасному, недоступному цветку.

Нил — студент-журналист, пишущий статью о системе «Адамант», которая отбирает пары с совместимостью более 80% для создания идеального союза. Эндрю — врач, устраняющий ошибки в работе чипов. Их встречи должны были остаться просто журналистским интересом и одержимостью учёного скорректировать «безнадёжный случай». Но притяжение сильнее, несмотря на минимальный процент их совместимости. Система жестока. Неподходящие пары опасны для страны. Корректирует тихо, оставляя шрамы чужими руками.