После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

Несколько историй о том, как Кавех думал, что аль-Хайтам его не слушает. И один раз, когда он всё понял.

Аль-Хайтам разбирается во многих вещах, но отнюдь не в человеческих отношениях — ну, не в той их части, которая про выстраивание на основе симпатий. На самом деле, он даже не уверен, что способен чувствовать в этом направлении и в нужной мере, но факты — а аль-Хайтам привык опираться на них — таковы, что он всё-таки стоит перед Нилу и мнётся, пытаясь попросить совета, как... выказать симпатию Кавеху. Всё равно, что акт спектакля-фарса.

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

Грешник давит ему на болевые точки, сцеживая слабости одна за другой; сознательно или нет, но правда в том, что подобный трюк гораздо хуже опьянения. Гораздо хуже опьянения, помноженного на вскипяченную жажду. И он хуже, гораздо хуже короткой, но яростной атаки друг на друга — и такого же быстрого, грубого секса.

– Конечно, застрять с полуголым экзорцистом в кладовой это ведь моя давняя мечта. – Да ну, я вот всегда мечтал провести так свой день рождения. – А он у тебя сегодня что-ль?

- Звучит как приглашение на свидание, где ты скажешь: раздевайся и ложись, а я достану холст и начну рисовать. Или Университет AU, где Рери великолепно рисует и предлагает Кириллу позировать обнаженным