Сколько людей оставалось без родственной души? Кавех прикинул, что процентов пятнадцать всего населения планеты, причем главная причина подобного — несчастные случаи с летальным исходом. Он же единственный, от кого отказались, без каких-либо объяснений, без слов, без всего.

Праздник Сабзеруз повторяется снова и снова, но только Аль-Хайтам вынужден помнить каждый прошедший день до тех пор, пока Академия будет изъявлять желание продолжить сбор снов. В конечном итоге он узнает кое-что о Кавехе и, возможно, о себе тоже. — Я всё время продолжаю возвращаться к тебе, — рассмеялся он, но прозвучало это слегка нервно. — Разве это не печально? — Печально? Кавех поддел траву носком ботинка. — Ты меня не любишь. И никогда не полюбишь.

- Эй, ты меня слушаешь? Размышления унесли Итэра далеко от шумного зала таверны, и Паймон забеспокоилась, что он настолько сильно не одобряет её план, что теперь её игнорирует. - Слушаю. Но я всё ещё с тобой не согласен. - Да ладно тебе! Великая Паймон никогда не ошибается в людях, и сейчас она говорит тебе - Кавех абсолютно точно влюблён в аль-Хайтама!

Все начинается с дурацкого спора на чаевые и самого отвратительно душного посетителя. А заканчивается — решением проблемы с органолептическими способностями. // кофешоп!AU, в которой бариста Кавех не терпит, когда его кофейные (и не только) таланты не ценят по достоинству.

AU! В котором Кавех - пустынник, а аль-Хайтам находит любовь среди суховея и палящего солнца. «Все это похоже на грезы, юноша не выглядит, как угрожающий яростный наемник, он выглядит как сон раскаленной пустыни, словно все великолепие песчаных дюн, холодных звезд и древних легенд в нем воплотилось.»

Аль-Хайтам просто хотел, чтобы этот невозможно долгий день наконец-то закончился. Но Кавех, как выяснилось, плевать хотел на его желания и снова умотал в пустыню, несмотря на то, что вернулся он оттуда совсем недавно. И секретарь, стиснув зубы, рванул за ним. Он даже не представлял, чем это закончится.

Ты никому не нужен – говорит себе Кавех, смотря в кривое зеркальное отражение. Ты - бездарность.

Кавех не думал, что передвигать ноги окажется так тяжело. Он так сосредоточился на том, чтобы не упасть и относительно прямо дойти до своей комнаты, что не слышит, как Хайтам продолжает напоминать ему обо всех промашках, о постоянно растущем долге.

Кавех не имеет права ревновать аль-Хайтама ко всем его новоприобретённым друзьям, потому что они сами даже не друзья — соседи, не больше. Но что-то так неприятно ворочается внутри и душит болью, когда Кавех видит: в жизни аль-Хайтама теперь столько людей, что ему больше нет там места.

Проблема утренних стояков в их внезапности. Проблема утреннего стояка, когда ты спишь на животе – в том, что ты прижат к матрасу всем весом своего тела и член болезненно ноет, зажатый в неудобной позе. Кавех хотел было перевернуться на спину и продолжить сладко дремать, но чьи-то массивные когтистые лапы не дали ему этого сделать. Теперь он понял, что разбудил его не только утренний стояк и прохладный ветерок по обнаженным бедрам, а длинный горячий язык в его заднице. > au, Хайтам - дракон.

— Ты и сам знаешь, кто я. Однако, я удивлён, что ты до сих пор держишься. За развитием этих событий будет занимательно наблюдать… А может, мне стоит тебе немного помочь и ускорить процесс? — Нет, ты не посмеешь… — голос задрожал, а тревога наполнила всё тело. — Я — нет. А вот ты — да. Помнится, тот назойливый паренëк желал тебя больше никогда не видеть? Что ж, это будет ирония или благотворение, если твоё лицо станет последним, что он увидит перед смертью? Если вообще успеет открыть глаза...

Он выкрикнул имя — и не услышал ни звука, хотя от беленых стен и сводов отразились волны, прокатившиеся сквозь его грудь. Он не смог себя услышать, но ощутил, что восклицание что-то изменило — танец пылинок или, может, его самого.