Когда мачеха обманом продала Вэй Ина во дворец, ему была уготована судьба бесправного раба… пока его не заприметил Наследный принц. Но можно ли назвать жизнь во дворце удачей? Или же это самое жестокое наказание из возможных?

— Хочешь занять его место? — Чт-что? — Ши Цинсюань моргнул, подняв на него глаза. — Сегодня я уйду отсюда с кем-то. Долг есть долг, и я так или иначе позабочусь о том, чтобы он был возвращён. Будь то кровью или деньгами, мне плевать, — Хэ Сюань провёл рукой по шее Ши Цинсюаня, удерживая его на месте. — Хочешь занять его место? Если нет, заткнись и иди… — Да, — Ши Цинсюань сглотнул. — Да, я займу его место.

Хуа Чэн, подвергшийся проклятию, теряет все свои воспоминания о Се Ляне, и есть только один способ вернуть их: Се Лянь должен заставить Хуа Чэна поцеловать его. Это не должно быть слишком сложно, верно? У него есть план. - Приветствую тебя, Чэнчжу, - произносит Се Лянь. - Приношу извинения за вторжение. Я был подарен тебе Небесами в качестве... - его голос дрогнул. - Я имею в виду, чтобы... Се Ляню внезапно стало жарко под взглядом Хуа Чэна. - Чтобы стать для тебя... стать...

Лань Ванцзи случайно встречает уличного художника, но кто бы мог подумать что парень с татуировками, пирсингом и просто художник может стать кем-то больше?

– ...сделает больше таблеток, чтобы ты больше не был ребёнком. Чу Ваньнин с трудом выдавливает: – Я их не хочу. – Что? – Что-то внутри Чу Ваньнина быстро меняется. Осколки, которые он так долго заставлял себя держать вместе, теперь распадаются, и Чу Ваньнин никак не может это остановить. – Тогда чего ты хочешь? Чу Ваньнин закрывает лицо руками. – Я не знаю, – плачет он. – Я просто больше не хочу быть собой. ◇ Чу Ваньнин умирает, но Ся Сыни остается с Мо Жанем, который оплакивает учителя.

Чу Ваньнин думал, что никогда больше не встретит Мо Жаня. Думал он об этом, конечно, чаще, чем мог признать, но никогда не смел надеяться. И все же, после стольких лет судьба забрасывает Мо Жаня обратно в его жизнь, и теперь Чу Ваньнину приходится иметь дело с тем фактом, что его сердце стало еще слабее против этой улыбки с ямочками, чем раньше. И этот, по-видимому, самый значимый человек в его жизни вообще ничего о нём не помнит.