— Ты совсем не такой, каким кажешься, — вдруг искренне произнес Юнги, рассматривая Чимина так пристально, что он снова немного смутился. — У нас состоялся небольшой, весьма формальный диалог, а ты уже понял, какой я? — Со стороны кажется, что ты идеально вписываешься в свое общество. Но, похоже, ты его заложник. Чимин жил в золотой клетке и никогда не знал, что такое свобода. Юнги любил рисовать картины в мастерской под песни Green Day и, казалось, был этой свободой.

— Я не наркоман. — Наркоман, — произнес обыденно, как пожелание хорошего дня. — И когда ты разобьешься о понимание этого, приходи ко мне. — И что ты сделаешь? — снова острая усмешка. — Соберу тебя заново.

И глаза его, будто в душу смотрящие, в самое ее холодное нутро, они волноваться заставляли. Такие чистые, будто на самом деле два изумруда, у которых граней бесчисленное множество. Их все узнать – жизни не хватит.

"…Я родился, чтобы танцевать балет, ты родился прикованным к койке. А теперь у тебя нет никого ближе меня, у меня – никого ближе тебя. Мы оба одиноки и несчастны…"

Это все правильно, донельзя правильно: у него замечательная работа, жена и дочурка, маленькая самая любимая принцесса - а где-то на набережной, в полном одиночестве, тихие безлюдные рассветы встречает умирающий парень по имени Чимин.

Глаза желтые. Может, линзы? Сейчас многие их носят, правда, Пак никогда не видел, чтобы кто-то ходил именно с желтыми. Зрачки непривычно маленькие, но это словно маленькое дополнение. Чимин засматривается, тщетно пытаясь понять, настоящий ли это цвет. На губах незнакомца застывает ухмылка, пока он смотрит в ответ, переводя взгляд на последствия неаккуратности парня напротив. - Нет, это не линзы, - неожиданно говорит брюнет, уходя. А у Чимина эти желтые глаза отпечатываются в памяти.

Мин Юнги живет в маленьком городишке, где нет ничего, кроме кучки друзей и баскетбола по четвергам, но однажды в его жизнь врывается нечто по имени Пак Чимин. Сначала тот кажется лишь застенчивым робким пареньком, но Юнги постепенно понимает, что эти руки, охватывающие его каждый раз по дороге домой на велосипеде, значат куда больше для них обоих.

Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.

— Не смей, — отчетливо проговорил одними губами, и услышал сигнал о закрытии двери. — Не обижайте его, он мой парень! — громко произнес Чонгук, и двери вагона закрылись, оставляя Тэхёна с десятками пар глаз, направленных в его сторону. Он чувствовал себя словно в мультике, где у персонажей лицо заполнялось красным цветом. — Вот сука, — прошипел, опуская голову. Или короткая история о том, что у Тэхёна есть лучший друг, три уровня его гейских шуток и тайная влюбленность.

После трёхнедельного заточения в больнице он приезжает домой весь такой радостный, предвкушающий райское наслаждение для своих вкусовых рецепторов... И что? Что он видит вместо горы сладостей?! Перепачканного омежку, с удовольствием поедающего ЕГО конфеты!

Каждый год у Чимина на Хэллоуин отрастают ушки и хвост, а ладони становятся мягкими словно кошачья лапка. И ладно, это бы он пережил, но Чимин совсем не может контролировать свое желание поластиться, помурчать и свернуться калачиком на чьих-то коленках. Обычно Чимин справлялся с этим всем благодаря Тэхёну, но в этот раз странная магия, превращающая его в кота, выбрала партнёром Мин Юнги.

До этого Юнги никогда не понимал, почему для альф так типично ─ сходить с ума от шеи омег. Он всегда думал, что это довольно странно и подходит для каких-то мачо, которые действуют по типу: «заставь свою пару покориться, укусив её за шею». Он думал так раньше, вплоть до этого момента, когда он оказывается наедине с Пак Чимином, у которого чёртова рубашка спала с чёртова плеча, оголив ключицу и верхнюю часть груди.

Чонгук закрывает уши, чтобы не слышать этот истошный крик. Свой собственный крик — они не вернулись в пятницу домой.

Тэхён и Чонгук дружат с детства. Тэхён и Чонгук — соседи, у них одна на двоих мансарда, один на двоих балкон, увитый плющом и розами, одна на двоих жизнь. Всем кажется, что их отношения больше похожи на сказку. На сказку со страшным концом, ведь Тэхён... Его больше нет.

Как давно тебя нет? Неделю? Две? Может быть, уже прошёл месяц? Мне не сосчитать дней без тебя. Они стали такими одинаковыми с тех пор, как ты вышел за дверь в последний раз. Знал ли я, что ты больше не вернёшься? Знал ли, что вижу тебя последний раз?

Тэхён убеждён, что под его кроватью кто-то живёт.

- Он не спит, придурок, - младший успешно игнорирует своего парня, выцеловывая его грудь, Юнги цыкает и берет лицо танцора в ладошки, смотря ему прямо в глаза вдруг прояснившимся взглядом, - Он не спит, Хосок.

Конец XIX века. Наследник влиятельного дома заключает сделку, в которой предметом торга становится не товар, а омега. Один час наедине.

Этот мужчина болен хроническим символизмом и считает себя драконом, сжигающим собственное нутро. На безлюдном шоссе вдали от города он встречает человека, любовь к которому живет в нем со студенческих лет, и впоследствии узнаёт, что тот тоже болен. Болезнью несколько страшнее, но тоже похожей на самосожжение. [Случайная встреча спустя сорок месяцев разлуки, чтобы двое увидели, во что разрыв превратил каждого из них.]

да здравствует наше лучшее будущее, освобождайтесь и возноситесь.