— Они ничего не имеют в виду, просто не обращай внимания, как я, — Майк нервно улыбается, проводя рукой по волосам. Пауза растягивается, и даже переполненная комната внезапно кажется пустой под проницательным взглядом Уилла. — В этом и проблема. Ты ни на что не обращаешь внимания.

Страх, усталость, сожаления – так много всего переполняло без конца, но чьи-то руки вдруг словно вытянули из тьмы, и Уилл узнал очертания Майка. Он склонился над его лицом, стирая дорожки слёз.

– Знаешь, Уилл…— сказал Майк своим обычным голосом, но слова были какими-то странными. – У тебя глазки...как шоколадные пуговки. Очень-очень милые. Уилл аж подпрыгнул от неожиданности. Его щёчки моментально стали цвета клубничного варенья. Это сработало! Не кукареканье и не прыжки, а его скромное желание.

Дух отобрал у вожака годы жизни, чтобы продлить собственную, он сделал его сердце слабым, а кровь густой, словно кленовый сироп. Следующим вожаком должен стать Майк.

Два года — это много. Достаточно, чтобы переехать, начать все сначала и убедить себя, что прошлое в прошлом. Достаточно пары бокалов алкоголя, чтоб карточный домик самообмана, который Уилл тщательно возводил, рухнул.

— А если бы я сказал, — осторожно проговорил Уилл. — Что это так? Что я все еще влюблен в тебя? Что тогда? — Тогда, — голос Майка дрогнул. — Тогда мы были бы сумасшедшими вместе. [или как мог произойти разговор между майком и уиллом на телевышке перед операцией бобовый стебель]

В Хоукинсе есть два вида странностей: те, что приходят из разломов, и те, что копошатся внутри тебя самого. Уилл Байерс столкнулся с обоими. И, к сожалению, второе — это не метафора для беспорядочных мыслей в его голове и запутанных чувств в его сердце. Или: Уилл заболевает неизвестной ранее болезнью, которая пришла из изнанки, и никто не знает, как именно ему помочь. Но почему-то именно Майк Уиллер оказывается ключом к выздоровлению.

Оди больше нет. Уилл пытается понять, как жить дальше в Нью-Йорке, но Майк следует за ним. Их квартира полна их собственных призраков. Или катастрофически травмированные парни цепляются друг за друга и случайно узнают, как быть близкими — слишком близкими — пока переживают своё горе.