Это уже становилось смешным, что каждая ситуация, каждая эмоция всегда приводила к одному — он прижимал ее к ближайшей плоской поверхности и целовал так, будто от этого зависела его жизнь (и он начинал думать, что так оно и есть), а затем они притворялись, будто ничего не произошло, пока все не повторялось снова.

— Эдди твой парень? Стив чуть ли не разбивает машину, как только эти слова слетают с уст Дастина. // Или: события после Векны, Стив и Эдди снимают вместе квартиру. Стив пытается не влюбиться в него (и терпит неудачу).

— Да ладно? «Игра Престолов»? Нет? — А! — кивает Стив. — Она уже есть в моём списке. — Что за список? — Список вещей, которые мне надо посмотреть, чтобы Дастин Хендерсон не закатывал глаза каждый раз, когда я не понимаю отсылки. [я ненавижу дурацкое форматирование описаний на фб, но это модерн!ау, где Стиву нужен проводник в гиковский мир, а Эдди нужен Стив, всё просто]

Майк открывает дверь, и всё вдруг оказывается не идеальным. Ни капли. Совсем. Потому что Уилл — хороший, красивый, милый, идеальный Уилл – сидит на диване, который не так уж хорош, или красив, или мил, или идеален, но это нормально, ведь это диван, а диваны не обязательно должны быть такими. Но рядом с ним сидит, улыбаясь и смеясь, обнимая Уилла за плечи, словно у него есть какое-то право там находиться, парень, которого Майк никогда в жизни не видел. Есть только один логический вывод.

Робин такая, такая дура. В ситуации, где она случайно делает каминг-аут перед Вики, она впадает в панику и врёт, мол, нет, она «не такая» и вообще у неё есть парень. Кто же этот парень, спросите вы? Первое имя, что пришло ей в голову и хоть как-то вписывалось в её ложь. Эдди, блядь, Мансон.