- Я хочу это место так, блять, сильно, пожалуйста, Тото, пожалуйста… Теперь ему восемнадцать. Он снова в слезах умоляет о том же самом, и так же в гостиничном номере, но на этот раз после аварии. Он пиздецки близко, только руку протяни. Тото еще не объявил о появлении Кими официально, и, возможно, теперь он этого никогда не сделает. В прессе Вольфа и так уже ненавидели, еще до катастрофического заезда на практике.

Вопрос на миллион: что труднее? Обогнать Ферстаппена на последнем круге или сохранить лицо, когда твой напарник одним взглядом может заставить тебя кончить прямо здесь? Ландо знает ответ. И, судя по испарине на виске Оскара, он тоже.

Малыши скрепыши

То, что происходит за кулисами “Papaya-rules”

Нет противника страшнее, чем союзник – долбоёб

Какаши о его отношениях с Сакурой и о рождественском подарке, который он преподнес ей, вернувшись с миссии раньше, чем ожидалось.

«Иногда ты такой вредный, Макс. Такое чувство, будто ты сам напрашиваешься, чтобы я перегнул тебя через колено и как следует отшлепал.» Макс вздрагивает и замирает. «Что?..» В голове у него становится пусто, и он никак не может разобрать: то ли он возбужден, то ли в панике, то ли и то, и другое одновременно. Скорее всего, и то, и другое. Или: Кажется, у Макса больше не осталось ничего личного. Включая кинк на порку.

Оставшаяся часть того визита к врачу в тот день стала самым унизительным испытанием, через которое Ландо когда-либо проходил за всю свою жизнь. По сути, ему сказали «иди трахайся» (в буквальном смысле) и вручили брошюру о том, как правильно трахаться. Ландо больше никогда не сможет посмотреть своему врачу в глаза.

Каждая история в этом сборнике – вселенная, в которой Олли и Кими неизбежно находят друг друга. Между слезами и смехом, между падениями и взлётами, между британским «держи лицо» и итальянским «гори всем огнём». Двое молодых пилотов перед образом того, какой стала их реальность теперь. И только один момент, возможно, неправильный, но безусловно только их, способен всё изменить. Тот самый, когда прошлое перестаёт быть якорем и становится фундаментом для того, кем они являются сейчас.

— Правда, что оргазмы помогают? — выпалил Ландо и тут же внутренне ахнул, ощутив, как слова вырвались на свободу. Горячая волна стыда тут же накатила на него. — Что? — Оззи медленно отвела от экрана взгляд. — Эм… — Ландо почувствовал, как под взглядом его напарницы проваливается куда-то под пол. Отступать было поздно. — От боли. Во время месячных, — он произнес это, уставившись в колени.

Макс не знает точно, когда это началось. Он знал лишь одно: он ненавидит этого Джорджа гребаного Расселла. Вместо того чтобы в очередной раз устраивать разборки, их команды усадили их друг против друга и велели разобраться со всем этим дерьмом. Им было плевать как, но им обоим пора стать взрослыми и начать вести себя прилично. Как выяснилось, вести себя неприлично обоим пошло только на пользу. Или: Макс и Джордж трахаются по ненависти, чтобы хоть как-то справиться со своими проблемами с гневом.