Если жизнь — череда сменяющих друг друга чёрных и белых полос, то Денджи всегда шёл по жизни как-то неправильно, застряв в бесконечном цикле своей чёрной полосы. Он просил у судьбы не так много: тосты с джемом на завтрак, мягкую постель в тёплой комнате и любимую девушку рядом — желательно ту, с которой связывает эта эфемерная нить на мизинце. Однажды дела наладились, но только на первый взгляд. Денджи всегда шёл по жизни как-то неправильно — неча себе изменять. И влюбляться в девушек неча.

Если отвлечься от криков бушующего сердца на шум бушующего моря, то можно ощутить некое успокоение. Словно эта убийственная сила во всей своей холодности и беспощадности оберегает тебя от холода и беспощадности твоего собственного разума. [В арке Черновода произошло все то же самое, только Цинсюань назвал Хэ Сюаня правильным именем и смог убедить не убивать Ши Уду, а в качестве мести забрать Цинсюаня. Маленький дом посреди Черных вод, неловкость и попытки больше не делать друг другу больно.]

Му Цин, вопреки сказкам, имел вполне человеческое тело с человеческим ростом, и хоть в доме кроме него и был лишь один единственный житель, ему было трудно присесть хоть на минуту, не отскакивая в сторону, чтобы на него не налетели. Новый жилец был до того раздражающе активным, что рисковал в скором времени стать нежильцом. [Му Цин — задолбавшийся домовой, который спокойно себе жил в пустующем доме и радовался, что не имеет дел с людьми, пока в один день Фэн Синь не решил в этот дом въехать]

Была не была. Может из этого что-то выйдет. Наброски мини-историй, между собой единым сюжетом они не связаны

— Это просто... ревность. Он сказал это и перестал дышать. Принадлежать. Это то, чего он хотел. Чего желал так страстно, что внутренности скручивало болезненно-приятной спиралью. И он принадлежал этому существу целиком, как когда-то принадлежал настоящему Хикару, пускай тот об этом даже не догадывался.

Му Цин так и не выбрался с горы Тунлу, а Фэн Синь не смог с этим справиться. Он нашёл демона, способного забрать его жизнь, однако его предупреждали, что духовная энергия такого могущественного бога, как он, не растворится в воздухе, она должна будет куда-то деться. Он полагал, что речь идёт скорей о кратере вместо цветочного поля, нежели о грёбаном путешествии во времени или реинкарнации, или как, чёрт возьми, он вообще оказался здесь.

Сугуру на вкус, как весна. Поляна цветов, распускающихся в его груди. Годжо Сатору находит счастье.

Сенсеи продолжали обсуждать этого нового мальчишку, Гето Сугуру. Он силён, говорили они, но покорен и послушен, вежлив и приятен, любит учиться и впитывает знания как губка. Идеальный ученик. Сатору плевался и сжимал зубы, слушая эти бредни. Конечно, они бы все предпочли, чтобы он сам был именно таким — всё на благо клана, никаких протестов, никаких проявлений характера. // Или история о том, как Сатору и Сугуру взрослеют вместе в клане Годжо.