«Знаю, ты будешь ругаться, но я сложил в конверт для тебя парочку веточек высушенной лаванды. Я не хотел, чтобы они завяли по пути к тебе. В нашем городе давно погибла вся флора, а на Хоккайдо люди все еще выращивают растения прямо на земле, представляешь! Эти цветы мне напомнили о тебе».

Руи является обычным вампиром, что сидит на шкафу и дожидается Цукасы, который вот-вот должен прийти с пар. И все это он делает из-за желания испить уж столь приятной языку крови и получить нежностей от любимого человека.

“Герои и злодеи находятся по разные стороны баррикад. С ними запрещено взаимодействовать вне поля боя или комнаты допросов. Нельзя иметь каких-либо взаимодействий, вести дружбу и каких-либо других отношений”. Слово “отношения” было подчеркнуто так словно имело под собой некий смысл… словно кто-то безумный действительно осмелился войти на подобную территорию. Что ж, иронично, что много лет спустя именно Ястреб стал одним из тех безумцев, о которых она по всей видимости говорила.

Каждый может поддаться своим слабостям, или пойти на чужое искушение... Иногда собеседники способны уговорить на совсем безбашенные поступки.

Нравилось ощущать его пальцы на своей кожи. Нравилось чувствовать его внимательный, изучающий взгляд на всём себе, а не только на кибернетических частях. Нравилось то, что Сандэй, кажется, действительно понимал того до самой глубины души. Понимал всё то безумие, что хранилось в сердце киборга. Понимал страх, страсть и любовь. Обнажил его душу, спрятанной за кибернетической бронёй и безумием, с помощью пары прикосновений.

Дань Хэн и его гиперфиксация на бёдрах Келуса.