Итэр называет имя Сяо посреди кошмара.

Итер и Сяо часто уходят от всех забот туда, где нет людей и только ветру позволяется составлять им компанию.

— Ты в последнее время слишком много куришь. Что с тобой происходит? — блондин забирает у старшеклассника сигарету, — Научи меня тоже курить. В какой-то момент кажется, что Сяо давится дымом и кидает взгляд на младшего. — Чему научить?! Ты хочешь, чтобы Люмин окончательно прибила меня? — брюнет вскидывает бровь, а младший лишь улыбается.

Жизнь давно успела потерять всякий смысл для Сяо, особенно после смерти самого родного человека, что у него когда-либо был. Лица людей лишились очертаний, цвета потускнели, а вызвать какие-либо эмоции у него было просто невозможно, взгляд его был пуст, а каждый, кто в них взглянет - чувствует, будто вот-вот канет в бездонную пропасть. Но в один миг все изменилось, когда, проснувшись, он обнаружил сидящего на себе полуобнажённого блондинистого инкуба, что пообещал избавить его от страданий.

Мальчишка был слишком близко к губам и он не отпускал взгляд Сяо ни на мгновение. Сами глаза были очень напуганы, но до безумия влюблены. Из-за растерянности тело легонько затрясло и Якша стал придерживать себя руками. И вот, Итер почти коснулся тонких губ Адепта...

- Знаешь, твое признание было слишком неожиданным. - Как и твое. - Итэр улыбнулся, имея ввиду ситуацию, что произошла совсем недавно.

Итэр говорил, что Сяо понравится в банях Аиса. Сяо перестало нравится на моменте, когда они оказались в одной комнате, прикрытые лишь жалкими полотенцами.

Итэр улыбнулся и протянул руку, осторожно касаясь пальцами его щеки. "Но ты пришел." Сяо закрыл глаза на мгновение, прижавшись к этому прикосновению, как котенок к теплой ладони. Когда он снова открыл их, в янтарной глубине читалось что-то неуловимо мягкое, почти уязвимое. "Я всегда приду," - прошептал он, и эти простые слова звучали как самая искренняя клятва.

Инадзума — прекрасный абсолютно всем регион. Однако, ещё более прекрасным его сейчас делает синеволосый адепт, который опирается на поручень корабля и напряженно смотрит на приближение острова. Да, у Итэра наконец-то получилось вытащить адепта из Ли Юэ куда-нибудь отдохнуть.

— Ваше Величество, неужто мои пальцы за вашим корсетом смущают вас намного больше, нежели то, что вы щеголяете по дворцу в девичьей одёжке?

Ситлали почувствовала от Итэра странную энергию, исходящую от метки. Беспокоясь за своего друга, она искала способ избавиться от неё, пока не поняла, кто её поставил..

Итэру всё-таки удаётся отпраздновать праздник Морских фонарей вместе с Сяо, но не совсем так, как он планировал изначально.

Как сложилось бы путешествие Итэра и Паймон по Тейвату, если бы после событий Инадзумы и произошедшего в Разломе, перед Сумеру, Сяо по своей воле присоединился бы к этому мини-отряду? Сборник невошедших в сюжет сцен – здесь вы и стекла пожуёте, и почитаете про обычные счастливые будни.

Итер хотел извиниться за то, что потратил час Сяо в пустую, но в самый последний момент передумал и, раскрасневшись, выдал: — Ты просто не умеешь веселиться!

Священный долг Якс — защищать мир людей от всякого зла. В этом заключен смысл их жизни. Но Сяо не учили, как поступать, когда злом становится тот, кого ты искренне любишь // Альтернативная реальность, в которой между Сяо и Итэром есть связь, но Итэр стал Принцем Бездны.

«Что мне сделать?» — вопрос, лишающий Итэра возможности спокойно сидеть и трезво мыслить.

Сяо считал это чувство неправильным. Итер же в принципе искренне обожал, когда Сяо проявлял с ним эмоции. Но ревность сурового Якши ему казалась особенно милой и очаровательной.

Сяо пришел на зов о помощи. Ведь это его долг защищать дорогих ему людей от невероятной опасности, особенно если его позвал именно Он. Но к его счастью, спасать его не пришлось. Не был ранен, не плакал или же обездвижен. Итер сидел на краю кровати своей обители и перебирал в руках не жесткие веревки алого оттенка,- Сяо... Ты не занят...? - Не поднимая медовые глаза на человека в дверном проеме, прошептал парень.

— Кхм, Сяо? Мы не запускали в этом году фонарик, — за его невинными словами скрывается тот самый маленький, известный только им, греховный секрет.