– Ну какая ёлка без гирлянды-то?! Вы ебанулись тут все что ли? Придёт Дед Мороз, детям скажет:«Раз, два, три, ёлочка гори!» А у нас что?! Хуй с маслом, а не ёлочка.

В мире, похожем на древний Египет и Индию, молодой жрец богини Баст, Менес, служит стране Та-Мери, а воин Арджуна — Уттару. Пока две державы готовятся к войне, их такие опасные в этом мире чувства становятся всё сильнее. Среди божественных и политических интриг непросто выжить, а уж любить...

Даня озвучил сумму, и я понял, что этого более чем достаточно в моей ситуации. – Но есть одно «но»: заказчики – трое альф. И со всеми ними нужно будет «это самое». При этом они крайне настаивали, чтобы омега мог принять сразу двоих в себя. Естественно, девственники тут сразу отметаются. Но можно и обхитрить всех, растянув себя хорошенько пробкой. В общем, директор на что угодно готов, чтобы заполучить себе такие бабки.

Да, было бы, мягко говоря, необычно видеть взрослого мужчину достаточно крепкого телосложения, свернувшимся в позе эмбриона на кровати и пускающим слезы. Но Риккарду было плевать. Это единственный способ выпустить наружу свою боль. И в ту минуту он решил, что с него довольно. Мальчика, которого он полюбил всей душой, больше не было. Его место заняло мерзкое, жестокое существо, растоптавшее душу мужчины и изувечившее его тело.

Родители ненавидели Дана за то, что он омега, а после банкротства — цинично продали его семье Джу. Цена сделки — наследник, которого Дан обязан родить по контракту. Он уверен, что попал в вечное рабство и новую ловушку. Но Дан еще не знает: за порогом этого дома его ад наконец закончился. Там, где он ждал удара, его ждет защита, а там, где ждал холод — долгожданный дом и истинная любовь.

Я не помню, когда увидел его в первый раз. Мне кажется, он был всегда. Игнат, лучший друг моего старшего брата. Что характерно, Макаров всегда относился ко мне куда мягче, чем Федька. Я часто пускал скупую слезу, пытаясь получить желаемое, и парень искренне жалел меня. Мои крокодиловы слёзы вперемешку с соплями густо орошали его выглаженную рубашку, но Игнат не обращал на это внимания. Для него семья имела почти сакральный смысл, тогда как ничто материальное не было и вполовину так же ценно.

Руки трясутся, ноги подкашиваются и не слушаются хозяина. Хочется остановиться и отдохнуть. Но времени нет, останавливаться нельзя. Ни на секунду. Нельзя думать, мыслить. В глазах и голове существует лишь дорога. Дорога, которую уже почти невозможно различить. Дорога, которая должна привести назад, в тепло, в спасение, в место, которое даст пережить бурю. В глазах темнеет, пальцы коченеют, мышцы забиваются. Хочется спать, слишком жарко, слишком тяжело...

Следующим утром он, согласно традиции, взошёл на Камень Слова, высоко поднял младенца пред собравшимися соплеменниками и зычным басом провозгласил: - О’Шахр Терт. Так нарекаю его. Так тому и быть. Имя незаконнорожденного сына прозвучало из уст Баграра, словно плевок. Он дал понять, что ребенок признан, ему даровано родовое имя. Личное имя, выбранное ребенку отцом, тоже многое позволило понять всем жителям поселения. Терт. Никто, третий. Ненужный, бесполезный.

Ильяс ощущал чужую боль, колкий гнев и холодное, густое отчаяние, и отчего-то это ранило его самого. — Всё в ваших руках, Габи-бей, ваша жизнь и ваше же счастье. — В руках твоего господина, — возразил Габи и глухо рассмеялся. Смеялся долго, мешая смех и слёзы, и Ильяс не прерывал его, осторожно касаясь и не пытаясь поправить как Аяз. Господин у них теперь был один.

Дом — это не псих с плёткой. Это режиссёр целого спектакля, дирижёр дивного оркестра, он контролирует все эмоции, он — боль наслаждения. Саб — главный актёр в этом спектакле, ведущая мелодия, эмоции, наслаждение болью. А свитч — украшение всего действа, то, что уравновешивает эмоциональный контроль Дома и подконтрольные эмоции саба. Ошейник боли в клетке наслаждения. И поводок между ними. Все трое должны быть на одной волне, должны чувствовать друг друга, доверять. Без этого нет Темы!

Он — смелый, гордый юноша, которому не повезло родиться в слишком уязвимом и слишком привлекательном теле. Он мечтает быть воином и защитником, но всё, что его ждёт — унизительный брак по расчёту. Брак, где его роль — роль красивой игрушки, покорной и бесправной. Он в отчаянии. Вот только судьба решает пошутить... Ведь молодой наследник знатного рода, который должен стать его мужем, тоже не тот, кем может показаться на первый взгляд.

Охота одного молодого орка закончилась так удачно, что он поймал целого эльфа - и, как ни странно, решил не есть его, а оставить при себе в качестве слуги. Постепенно эльф по имени Глоссэ осваивается в стане орков и переоценивает прежнюю жизнь, становится своему похитителю хорошим другом и не только)

Мне тридцать два, а ему вполовину меньше. Я за рулём, а ему приспичило грохнуться на пассажирское и начать знакомиться ни с того ни с сего. И хер знает, что в нём должно быть такого, чтобы я согласился.

Вот так влюбиться безнадежно. И знать, что вечность вместе ждет вас впереди. Но почему жестокая судьба решила развести влюбленных? И смогут ли горячие сердца соединиться вновь?

Мини-экипаж исследовательского корабля в поисках настоящих сокровищ сталкивается с неожиданными неприятностями, находит новые сокровища, теряет здравый смысл и здоровье, приобретает бесценный ксенолингвистический опыт и пытается выиграть Большой Куш.

Маленькая зарисовка о глупом мальчишке, который слишком влюбился, и контрол-фрике, который слишком поздно понял, что сам попал в зависимость.

Будни, поиск компромисса и ванильный супружеский секс.

Приятно, когда дядя предлагает объединиться и обещает поделиться властью. Но кто же знал, что он говорил буквально? Восьмидесятилетняя тяжба за трон Египта между Гором и Сетом должна была кончиться смертью одного из них. Однако она обернулась ночью, разделившей жизнь юного бога на «до» и «после». Чтобы выжить и отомстить, ему придётся пройти суд Эннеады, выдержать три испытания и сойтись в смертельном поединке — с собственным сердцем, которое предательски тянется к врагу.

Он был тогда счастлив. Они были. Тот единственный раз – вместе. ... Благодари бога, что о том, что ты сделал, знает только Сяо Ян. Он будет молчать. Никто, слышишь, никто не узнает, что мой сын — гей. Видеообложка: https://drive.google.com/file/d/1X11qprln27CnNQ00aoyTJoLhWVQwEW69/view?usp=sharing

Тянь уехал... Они тогда крупно поссорились. Тянь считал, что делает это ради него. Чтобы, как он выражался, потом «дать ему всё». Повторял, что это единственный выход. Заглядывал в глаза, гладил ладонями щеки, просил потерпеть и дождаться… Шань отворачивался, закрывая глаза. Как должны были пройти их годы порознь, чтобы встретиться в то Рождество именно так?