Что может случиться, если позвонить другу, чтобы обложить начальника? Тэхен теперь знает ответ на этот вопрос.

Влюбиться в чужого мужа было самой огромной ошибкой.

Говорили... Да много чего говорили на самом деле. И разница в возрасте и положении делала господина Кима практически мифической фигурой, небожителем, которому до стажёра Чона не было никакого дела. «Этот мужчина, совершенно очевидно, не для меня. И даже не потому, что я не смогу стать достаточно привлекательным, достаточно соблазнительным. Просто он не создан для таких, как я. Он достанется девушкам», — уговаривал себя почти влюблённый Чонгук и, вздыхая, продолжал работать.

Если Чон Чонгук попытается изменить в рабочем договоре хоть один пункт – Тэхён вставит ему в глаз ручку. И его не замучает совесть. И никакие этические, моральные или же корпоративные нормы не остановят его от зверского насилия.

Мир Тэхёна не рухнул, земля под ногами не разверзлась, ведь у него давно вместо сердца зияет пустота, а в душе пепелище сгоревших дотла неозвученных чувств. Тэхён просто осознал, что это конец. «Я женюсь…» Слова — приговор. «…второго апреля» Дата — казнь. Именно здесь, стоя у порога чужого счастья, едва сдерживая эмоциональный срыв, Тэхён хоронит свои чувства окончательно, принимая самое тяжелое решение в своей жизни.

Согласившись помочь старому другу в расследовании, Тэхён не догадывался, что в комплекте будет идти дерзкий напарник. А устоять перед Чон Чонгуком практически невозможно. И видит бог, Тэхён готов рискнуть и пойти ва-банк.

Что делать, если ты - суровый генеральный директор, который до одури влюблен в своего секретаря, но тот воспринимает любую твою заботу как попытку улучшить условия труда? Конечно же, прибегнуть к радикальным мерам и заставить свой «идеал профессионализма» сгорать от ревности!

Высокий и хорошо сложенный уборщик становился центром всех его мыслей. Ведь как объяснить то, что Чон так и не смог уснуть, вспоминая его танцы и голос. Что-то в нем было особенное, что-то, что заставляло его сердце биться чаще, а лицо озарять улыбкой. И он понимал, что этот образ теперь прочно засел в его голове - что однозначно было необычно и ново для него самого.

Дверь кабинета начальника отдела грохнула так, что панорамные окна вздрогнули, словно испуганные котята. — Как же он заебал, — процедил он, мечась по кабинету и взъерошивая волосы пятернёй. — Ну сколько можно-то! Я, блин, этот отчёт уже в четвёртый раз перелопачиваю! — Рухнул в кресло, ослабляя галстук, который казался сейчас удавкой на шее. — И ладно бы хоть причина была веская, но, блять, шрифт ему, видите ли, 14-й не нравится, подавай 12-й!