Кинцуги - японское искусство находить красоту в изъянах. Оно учит не выбрасывать сломанные вещи, а чинить их. Изделия, восстановленные по методу золотого шва, не просто обретают вторую жизнь, но их красота становится поистине уникальной. Минхо был разбит.

Чонин так долго односторонне влюблен в своего хёна, что это вошло в привычку. И всё бы шло своим чередом, если бы не смена вектора развития образа Ай Эна. Или короткая история про то, как Чонин молчит и страдает по Минхо, а сам Минхо строит из себя порядочного человека и не умеет по вздохам определять, что его донсэн глубоко и надолго погряз в нём.

Однажды Чонин пообещал Минхо придушить его, и это свело старшего с ума. Он решил, что лучшим способом перестать постоянно пялиться на руки своего парня и проживать оргазмы от мастурбации с собственной ладонью на шее — совместить два этих дела. В общем, да. Минхо хочет быть слегка придушенным Чонином во время секса, что в этом такого? У всех свои желания, но Минхо повезло особенно, потому что Чонин именно тот тип партнера, который готов дать своему возлюбленному все, в чем тот нуждается.

Каждый день является новым испытанием для Чонина. Каждый день он хочет доказать, что способен на большее, что способен выступить идеально. Но каждый раз не дотягивает. Знает, что можно было лучше. Гораздо лучше. Он ненавидит эту жалость к себе. Ненавидит слезы, которые начинают катиться по лицу. Опять. Ну сколько можно?

Он не выдержал, сил не осталось. Слишком долго он тонул в себе, его затягивала вниз пучина боли, пока он окончательно не перестал дышать.

– Я верю, что со звёзд за нам наблюдают те, кого уже с нами нет. На самой яркой и самой красивой сидит кто-нибудь и смотрит за мной. Когда мне тяжело, я поднимаю голову к небу и машу звёздам – уверен, кто-то машет мне в ответ.

Это всего лишь прокол. Металлическое кольцо, плотно обхватывающее пухлую розовую губу Минхо. Чонин не мог избавиться от мыслей об этом долбанном пирсинге уже несколько недель. Он не знал, когда именно это стало фетишем, но чувствовал, как его сознание постоянно кружило вокруг холодного металла на губе Минхо.

— …основные предпосылки… — с трудом выдавил Чонин, пытаясь игнорировать горячий шепот в своем ухе. — …произвол королевской власти… — Да, произвол… — тут же продолжил Минхо, его голос звучал так, будто он улыбается. — Я бы тоже сейчас проявил произвол. Прижал бы тебя к этой холодной доске… Ты бы чувствовал мое дыхание на своей шее, пока я бы рассказывал тебе об основных положениях. Ммм, статья тридцать девять… «Ни один свободный человек не будет арестован…» А я бы тебя арестовал своими руками…