Всем известно, что кошки любят тепло, спокойствие и уют. И ласку. Маомао, как та, в имени которой и был заключён этот зверь, по большей части этим постулатам соответствовала, пожалуй, за исключением последнего. Но всё когда-нибудь меняется.

Зимой во дворце Джинши холодно... В комнате Маомао до сих пор нет ничего обогревательного. И Джинши это знает.

МаоМао всегда подозревала, что если Джинси выпьет афродизиак — это будет оружие разрушения других стран, против которого никто не сможет устоять. Но она даже не подозревала о том, насколько на самом деле это оружие сильное, пока Гаосюн не привел ее к Джинси, который буквально напился афродизиака с ликером, тайно украденного из комнаты МаоМао.

— Ты бы предпочла, чтобы вокруг меня происходило больше рутинного? — Я бы предпочла, чтобы вы перестали нависать надо мной как какой-то... — Извращенец? — Как мужчина, считающий, что ему всё можно с женщинами. — Для тебя я готов стать мужчиной, с которым женщина посчитает, что ей можно всё. — Хорошо. Можно мне мышьяк?

Интерес к различным вещам, касающихся медицины и лекарств, в МаоМао просыпается по щелчку пальцев. А вот если ей показать евнуха с тем, чего у него быть не должно, то она готова будет раздеть его до гола, лишь бы понять, как он вернул "его" обратно. Но вот, такие игры не всегда доводят до хорошего конца, особенно если этим евнухом оказывается Джинси влюбленный в МаоМао, еще и напившийся афродизиака.

Жэньши назвал бы Маомао цепким чертополохом, если бы только мог. Вот только его чувства к ней — это шелест крыльев тех, кого едва ли интересует репей.

Все в Маомао его притягивало, и вот, притянуло настолько, что теперь «лягушка» Джинши упиралась в ее ягодицы. Девушка, что всегда показывала свою силу и независимость, в его руках открыла свою хрупкую и нежную сущность. Сейчас они были совершенно одни в пещере. Стоило ли воспользоваться этой возможностью?

Маомао устала. Цепенящий животный страх, поиски спасения в быстром беге и прохладная полутьма в пещере высасывали силы капля за каплей. Нервозность постепенно сменялась апатией, если не депрессией, и уже совершенно плевать на хладность известняка, на нависшего Дзинси, который смотрел на неё неотрывно, до очевидного влюблённо.

В гареме императора тишина обманчива, а каждая улыбка скрывает интригу. Маомао — всего лишь травница, стремящаяся оставаться в тени, но ее путь пересекается с тем, кто должен быть недосягаем. Джинши, младший брат императора, красив, опасен и одержим ею. Он способен подарить ей все, но Маомао хочет только одного — свободы. Чем глубже она запутывается в его чувствах, тем сложнее ей сохранять хладнокровие. Любовь — яд, а Джинши, кажется, готов отравиться. Но что, если именно это станет их гибелью?

Маомао знает истинное наслаждение лишь в собственных увечьях во имя науки (может и не совсем науки). Стимуляторы, алкоголь и даже яды на неё не действуют. Но есть одна уловка, которая может заставить даже самую нелюдимую кошечку стать страстной и послушной.

Мао Мао своим видом и поведением напоминала высокую гору, верхушка которой прорезала облака и скрывалась за ними. Как бы Джинси ни пытался покорить её, на какие бы ухищрения ни шёл, до вершины оставалось всё также далеко. Он будто бы стоял на месте в попытках удержаться против сильного ветра. И любой другой юноша на его месте бросил попытки, нашёл более доступную девицу и построил с той счастливые отношения, только вот принца манила это скрытая от чужих глаз красота.