Cборник драбблов.

Направляясь к тахте, Кёсем невольно мазнула взглядом по своему отражению в зеркале. Женщина, смотревшая на нее оттуда, напоминала ее же из прошлого, но в отстраненном выражении не потерявшего молодость лица она не узнавала непреклонную, полную сил Кёсем-султан. Ее эпохе суждено было закончиться так: бесславно, среди мрака, клубящегося над изголовьем кровати, и мыслей, клубящихся в беспокойной голове, по какому-то недоразумению все еще носящей венец.

В голове образовался ворох мыслей, и Мурад не мог понять, что чувствовал. Где-то на периферии сознания замер знакомый, но нечеткий силуэт, и мерещился что-то ласково шепчущий голос. Изящные руки бережно оглаживали детские щеки. Мурад отдался этим рукам и с надеждой вгляделся в размытые черты красивого лица. Но вместо ожидаемого тепла объятий получил лишь могильный холод. «Я всегда буду рядом, мой Мурад», — кажется, в этом валиде была права. Он не смог забыть, сколько бы ни пытался.

Султан Мурад, будучи не в себе, выдает смертный приговор собственной матери. Верные слуги не успевают помочь ей.

Переписанная мной сцена в темнице. Мурад навещает Кёсем по просьбе Хаджи-аги.

Ни для кого не секрет, как быстро распространяются слухи: покажись что не так пьяному бродяге, да расскажи он на следующий день об этом своей жене-торговке, то вмиг об этом будет трещать вся столица.

— Как же так можно? — донеслось тихое возмущение из её уст. — Каждая осень, весна — все одно, валиде.