У Чонгука было два правила: никогда не впускать посторонних в свою комнату и держаться как можно дальше от Ким Тэхёна. Оба правила он нарушил.

Когда родители не могут отвезти передачку брату в армию, Чонгук соглашается помочь. Он и не подозревает, что его собственный феромон — въедливый вишнёвый табак — уже полгода сводит с ума капитана части, который искренне считает, что Хосок просто нашел божественные сигареты. И теперь капитан Ким Тэхен готов на всё, чтобы узнать марку. Хосок же, прекрасно зная, чей это запах на самом деле, лишь загадочно косится и наслаждается спектаклем.

Прикрытые глаза с подрагивающими ресницами распахиваются, спина выгибается дугой в неестественной позе, а живот и грудь обжигают густые капли спермы. Всё тело трясёт, а дыхание замирает вместе с немым криком болезненного удовольствия. Тэхён только что кончил во сне на образ соседа. Пиздец! Он с неприкрытым отчаянием, смотрит на потолок, пока в голове ни единой адекватной мысли, кроме мигающего окошка с надписью: «обнаружен вирус». И у этого вируса есть отвратительно-сексуальное имя - Чон Чонгук.

Чонгук завозился и, оперевшись на затёкшие руки, пополз куда-то вперёд. Он совершенно не осознавал, что делал. Инстинкт самосохранения вопил о том, что нужно бежать, нужно немедленно покинуть этот подвал и больше никогда не возвращаться, выйти из-под влияния странных и крайне опасных людей, но он остановился и из коленно-локтевой поднял голову, чтобы немедленно схлестнуться взглядом с тем, кого ранее называли Ви.

Убегая от безжалостных охотников, забравших у него семью, Тэхён обрёл нечто большее... Однако как быть, если даже в приютившей его стае, омеге не рады?

Тэхен уверен, что терпеть не может Чонгука. Чонгук, который это начал, отвечает ему абсолютной взаимностью. Есть только одна крошечная деталь: Тэхен понятия не имеет, чьи именно пальцы каждую ночь набирают ему сообщения, заставляющие по-дурацки улыбаться в экран телефона.

***** — Господин Чон, — более серьезно произнес Тэхен, убрав со своего лица улыбку. — Я не эскортник и интим-услуги никогда не предоставлял и предоставлять не собираюсь. И уж тем более я не игрушка, которую можно купить и вдоволь поиграться. Вы не сможете предложить мне то, что заинтересует меня и чтобы я согласился провести с вами время. *****

***** — Я — ветеринар. Я коровок лечу, лошадям могу помочь, даже породистым, собачек и кошек всяких посмотреть не против, гусей ебанутых зарезать, прости Господи, — еще тише прошептал он, мимолетно вспоминая не самый удачный день из своей жизни. — А вам сейчас нужно вызвать скорую помощь… Человеческую. *****

— Тэ… — прохрипел омега, не узнавая свой голос. Горло жутко болело то ли от сухости, то ли пережитого стресса. Но это всё так неважно. — Да, дорогой, слушаю, — отозвался друг. — Ты что-то хотел? Или что-то болит? — Я… я хочу, чтобы ты пошёл к на... к нему домой. Я хочу, чтобы ты оттуда забрал мои вещи. Хочу, чтобы ты убрал всё... после сожги... сожги до единого. - Но... Мини... - Нет... нас больше нет, Тэ...

Автобус, дребезжащий как старая кофеварка на последнем издыхании, выплюнул Ким Тэхена на мокрый асфальт автовокзала ровно в пять часов вечера. Дождь моросил с таким упорством, будто поставил перед собой цель смыть с Тэхена всю его сеульскую лощёность, оставив лишь то, что было внутри – вымотанного, разочарованного омегу с чемоданом, полным разбитых надежд, и с остатками чувства собственного достоинства, которые тоже порядком поистрепались за последние полгода.

Ким подскочил, как будто его окатили ледяной водой. Сон прошёл и усталости как не бывало. Сердце бешено забилось где-то в районе горла. Он без колебаний набрал Юнги. Тот долго не отвечал, но все же взял трубку. - Тэ, что-то случилось? Это спутниковая связь. И я очень занят,- взволнованно ответил парень. - Юнги. Не спрашивай откуда, как и почему. Когда-нибудь я отвечу. Но сейчас, просто поверь мне! Ищите Чонгука на западном склоне, в расщелине!- взволнованно выпалил он.

- Я тебя убью! Зефирина несчастная!!!!

Счастливый брак. Влюблённые в друг друга. Нежные прикосновения. Красивые слова. Всё это может оказаться лишь красочной обёрткой, под которой лежит фальшь, лицемерие и трусость... Проходит время. Твоя душа залечила раны, закрыла рубцами ранимое сердце. Наступает время неожиданности и новых чувств. Ты просишь у бога только одного - сияй! Сияй так, чтобы вокруг все слепли от твоей красоты. Сияй так, чтобы от зависти крошились зубы. Сияй так, чтобы твоё тепло согревало меня не раня и не обжигая.

— Что... ты... сделал? — повторил Юнги уже медленнее, ниже, и это прозвучало опаснее, чем крик. — Ты понятия не имеешь, куда сунулся. Ты... никто. Просто мальчишка. А он дракон! — Я не... Я работаю на кухне... — начал Чимин тихо, но тут же замолк, потому что Юнги шагнул ближе и оказался почти рядом.