Ощущения были ужасными. Он действительно не понимал как поступает. Не понимал, чем чреваты его действия. Не понимал, чем всё могло обернуться. Теперь остаётся лишь пожинать плоды и тихонько радоваться не такому уж и плохому исходу.

— Слушай, — начал Келус вдруг, — а вот как ты думаешь, кто мы такие? Анестезиологи и анестезисты? — Люди, которых не замечают, пока они не становятся жизненно необходимыми, — ответил Дань Хэн спокойно, не глядя на него. — Как кислород. Или тормозная система в машине. — Романтично, — хмыкнул Келус. — Почти как признание в любви через вентиляционный мешок.

В Галлахере не было ничего из того, что Сандэй полюбил в Августе. Ни изящества, ни лукавых взглядов, ни томного вида, ни комплиментов… не говоря уже о безупречной чистоте тела и тонком аромате духов. Галлахер как будто бы был насмешкой над всеми органами чувств: он оказался настоящим деревенщиной. Грязный и плохо пахнущий, прямолинейный и грубый, но, почему-то, именно он сейчас вызывал в Сандэе волну животного вожделения.

Но однажды он осознает, что мечта об идеальном мире, о создании рая невозможна, недостижима. Что мечта, к которой он так стремился, на самом деле уже давно не его мечта. Разочарованный и покинутый всеми, Воскресенье придет к нему, и Какавача прижмет его к себе с тающей на губах улыбкой… А потом заберёт с собой далеко-далеко… Туда, где он больше никогда не сможет спать и грезить. И тогда они смогут проснуться вместе — это туманное, тихое место станет их последним успокоением.

Рен тяжело ранен — настолько, что даже его пугающая способность к регенерации бессильна. По иронии судьбы, его находит добродушный священник, горящий желанием помочь и облегчить боль. Но в этом мире ничто не бывает просто. Никогда.

Выслушанная от начала и до конца исповедь офицера Гончих лишает Певчего душевного равновесия. Ещё в клетке исповедальни он даёт себе слово взглянуть единолично в бесстыжие собачьи глаза, в глаза грешника, что не постыдился исторгнуть из себя потоки вульгарщины. Под надуманным предлогом Воскресенье отпрашивается у господина Гофера и отправляется в чужой клан с внеплановым визитом. Его цель — покарать нарушителя порядка, его цель... Лишиться всего святого, что теплится ещё в праведной душе.

время лечит лишь здоровых.

— Возляг со мной, Фаенон из Элизии Эйдеса! — Слова Мидеймоса раздались в раскаленном донельзя воздухе Колизея, как гром среди ясного неба, вызывав недоумение у Императора и его верных подданных. Теперь Бессмертный гладиатор был самой интересной фигурой на песчаном поле, усеянном трупами. — Наглец! — приходя в себя, расхохотался Фаенон, его смех был полон показного безразличия, как будто он слышал шутку, недостойную внимания. Но Мидей уже знал, что Император не посмеет отказать любимцу толпы.

Авантюрин очень хорош в том, что делает: он умело мешает напитки и заговаривает зубы гостям. Жаль только, что эти умения никак не уберегут его от работы в "Бриллиантовых кандалах" и встречи с до безумия обворожительным наемником.