— Извольте подвинуться, блять, уважаемый, — его тонкие и в порезах от бумаги бледные пальцы, покрасневшие на фалангах, сжимают сигарету и вынимают изо рта, а голос его хрипл и низок от многолетней пагубной привычки. — А не охуели ль Вы со своими запросами, милейший? На землю-матушку присядете — не обломитесь, — Гоголь усмехается, и по сравнению с голосом Фёдора его голос высокий и звонкий. Ему нравится дым — и чёрт с ним. Он убивал слова сначала, от него голова кругом, но Коля привык.

На четвертом курсе жить не хочется, не говоря уже о тяге к знаниям. Хозяйка требует оплатить квартиру уже на следующей неделе, а с подработки выгнали еще в прошлом месяце. Жизнь — отстой. Спасает ситуацию уютное кафе в десяти минутах ходьбы от универа, куда непутевого Дазая принимает до ужаса ответственный управляющий Доппо Куникида. На повестке дня знакомство со сменщиком и хозяином этого чудного заведения, а еще парень, сидящий за столиком у окна, какой-то странный. /КафеАУ, где Дазай бариста.

Этого студента с филологического факультета и третьего этажа общежития по совместительству побаивались и студенты, и даже преподаватели, стараясь лишний раз ни о чём не спрашивать и обходить стороной. О нём ходили такие жуткие легенды! Что, мол, его кожа настолько холодна, что руки для согреву он опускает в кипяток... С ним свободно общалась лишь интеллигентная староста группы, два его товарища-соседа по комнате и новенький студент по обмену со странной кличкой Сигма, у которого не было выбора.

На поиски Дазая отправили ни в чем не повинного Ацуши. Вытаскивать Чую из запоя было поручено Акутагаве.

У них была традиция – а у каждой такой традиции, как известно, есть давняя очень интересная история, которую уже вряд ли кто-то вспомнит. Каждый год десятого января Мори отправлял в агентство красивый пышный букет цветов – каждый год семнадцатого февраля он получал в ответ простенькую открытку, потому что директор Вооруженного Детективного Агентства всегда был выше этого. Так какая, скажите на милость, муха укусила его в этот раз?!