Бледное, покрытое выступающей кровью, испещренное полосами новых и старых шрамов, истерзанное тело кареглазого подростка пробуждало темные, садистские желания Огая. Бывший врач видел в этом признаки отчаянья и надломленности - первых предвестников неминуемого разрушения. Но Мори Огай не позволял своему воспитаннику умереть, предотвращая его попытки суицида, вновь и вновь возвращая его к жизни. И Дазай возненавидел его за это.

AU от канона, в которой Чуя хватает Дазая в охапку (буквально) и увозит в снежную Акиту, чтобы встретить там Рождество и Новый Год.

Сборник тленных, но больше сиропных драбблов/мини по фэндому, в котором ключевыми моментами всех историй является неразрывная связь "Двойного Чёрного", их способная выдержать любые испытания любовь и возвращение Дазая в Портовую мафию (или его несуществующий уход). >по заявке "по диалогам и фразочкам", в которой много разных диалогов, на основе которых можно написать всякое разное.

Они видятся редко ― только на миссиях. И после каждой неизменно оказываются в постели. Это стало еще одним ритуалом ― как обмен колкостями или прикосновение непременно к голой коже, чтобы обнулить Порчу.

AU, в которой из-за "несчастного случая" и потери контроля над гравитацией Чуя оказывается за решёткой в Министерстве, а Дазай приходит туда, чтобы забрать его. И ему наплевать на последствия.

После того, как миссия пошла по пизде, Чуя должен полностью пересмотреть все, что он знал (или думал, что знал) о своих отношениях с Дазаем.

Миссия проваливается, и Соукоку погибают вместе. Вот только это не так, но теперь они застряли в убежище, притворяясь мертвыми для всего мира. И если Чуя хочет выяснить, что пошло не так с планом Дазая, ему сначала нужно найти способ обойти стену молчания, которую возвел бывший напарник, чтобы держать его на расстоянии.

Способность заманивает некоторых членов Портовой Мафии и Вооруженного Детективного Агентства в ловушку иллюзии, которая показывает им жизнь Дазая до и после того, как он стал человеком, которого они знают сегодня.

Как я вижу взаимоотношения Мори и Дазая. Это будет сборник драбблов, где будут прописываться ситуации, связанные с этими двумя. Можно читать не по порядку.

На первый взгляд граф Арсений Попов прекрасно знает, как жить эту жизнь: он спасает поместье от разорения, редко появляется на балах и кажется благоразумным, пусть и слегка заносчивым, дворянином. Никто не догадывается, что на самом деле он скрывает свою глубоко греховную сущность и является автором самой скандальной колонки со сплетнями во всем Санкт-Петербурге. Князь Шастун тоже ничего об этом не знает, но когда Арсений начинает подыскивать себе жену, сразу чувствует, что что-то здесь не так.

Это был день, когда Дазай появился у его двери с малиновыми бинтами вместо белых. Это был день, когда Ода понял, что больше не может игнорировать боль мальчика. — Принес тебе карри, — легкомысленно произносит Дазай, слегка хрипло, и входит внутрь, шурша пластиковым пакетом в руке. Конечно, внезапное появление гостя застало Оду врасплох, но дело не только в этом. Дазай никогда так не поступал. Он не появлялся у него с кровью. А именно сейчас... она сочится сквозь его бинты.

Когда цветёт вишнёвый лепесток, я вспоминаю старое поверье: кто лестью в сердце ищет уголок, тот напрочь влюбится в вороньи перья. | AU, в которой Дазай — девятихвостый лис-кицунэ, Накахара — принц тенгу.

Атсуши полагал, что они точно друг другу какие-нибудь родственники, если не сводные братья, раз откликаются на одну фамилию. В ступор вводило только то, что в списке студентов под этой фамилией значился только Осаму. Стоит ли ему спрашивать?..

Осаму Дадзаю всего двадцать два, но он, видимо, рождён гением, которого не понимает мир, раз предпочитает яркому летнему дню каникул прохладный и тихий морг своего дядюшки Огая Мори, методично колдующего над мёртвыми телами чуть ли не каждый день. Вот только если дядюшка узнаёт причину смерти очередного бедняги в процессе вскрытия, то Дадзаю даже не нужно смотреть на тело — ему обо всём рассказывают беспокойные души умерших, которых видит и слышит, к сожалению, только Дадзай.

Чуя всю свою жизнь был уверен в собственной гетеросексуальности до повторной встречи с ним. В детстве Чуе казалось, что этот парень просто слишком высокомерный, поэтому ни с кем не дружит и не разговаривает. Он просто не знал, что Дазай особенный. Au, где Дазай глухой

Чуя не жаловался на жизнь. Чуя сжимал кулаки, хрустел зубами и бил так, чтобы больше никто не посмел приблизиться. Дазай давно перестал жаловаться. Дазай закатывал глаза, усмехался и даже не надеялся, что кто-то осмелится приблизиться.