Джисон сцепился в клубе со случаным альфой, не представляя, что будет после, но приятно проводит время и совсем не помнит того, кто является отцом малыша. А Хёнджин тот самый альфа, что случайно нашел его в кофейне, помня ту ночь, как и омегу.

— Ты ведёшь себя так, как будто твой соулмейт — это я, — Хёнджин скрестил руки на груди. Потому что всё так оно и было! Каким-то невозможны образом судьба решила, что они идеально подходили друг в другу. Но никто, кроме неё самой, так не думал. — Мечтай, — Хан уже собирался выходить. — Подожди, серьёзно? Я твой соулмейт? Эй, даже и не смей уходить!

Жизнь с Джисоном — сплошное испытание. Съеденный втихую йогурт, бесконечные перепалки по поводу уборки. Но когда Хёнджин впервые видит на другом омеге свою толстовку, то почему-то замирает, глупо улыбаясь. Может, не так уж эта белка его раздражает?

Невыносимая тяга к тому, чтобы укутать Ликса в своих руках, обвиться вокруг него лианами, вомнуть в свою грудь, оставить там на долгое-долгое время – буквально душит Чонина. Но с непроницаемым лицом Ян все же терпит, пока один большой котенок продолжает держать его в кольце своих мягких лапок и терется при этом мордочкой о футболку. Он эту футболку стирать не будет никогда. Главное – позорно не дрочить на нее, в конце концов, у него же есть выдержка и гордость.

После предательства девушки мир Минхо рушится. Но посреди ночи на помощь приходят два его лучших друга — Джисон и Хёнджин. Одна ночь, призванная заглушить боль алкоголем и танцами, оборачивается откровением, которое меняет всё. Дружба втроём перестаёт быть просто дружбой. Смогут ли они сохранить свою тайну и построить отношения, в которых нет места ревности, когда весь мир против них?

Ау, где на двадцать первый день рождения каждый человек переносится на несколько лет вперёд, получая возможность увидеть своë будущее. Джисон расчитывал увидеть что-то полезное, а в итоге нашëл себя в постели с двумя альфами.