Он не в силах рассказать Сугуру, что произошло. Он не может говорить, не может даже издать ни звука, чтобы просто сказать ему. (Или Сатору, оказавшись в тяжелой ситуации, звонит единственному человеку, которому мог бы доверить заботу о себе, молясь, чтобы номер не изменился за последние десять лет)

Сугуру идёт по коридору с полной пустотой. В голове, в сердце. Она всюду, бесконечная, всеобъемлющая, не пускающая что-либо, кроме Гето. Абсолютное ничего. Тело полое, тоже полностью пустое. Последний якорь – это Сатору на его руках, спрятанный за белым покрывалом, и гул проклятий, что терзают остатки ублюдка и обезьянки.

2007-й. Восемнадцатого сентября Сугуру отправляется на задание, а Сатору впервые в жизни верит в гадание. Девятнадцатого Сугуру убивает больше ста человек и сжигает деревню... или всё-таки нет?

Когда родители Сатору Годжо ставят ультиматум: «Женись или прощайся с деньгами и работой», он решает пойти самым логичным и самым безумным путём. Фиктивный брак. И, конечно же, лучший кандидат — его лучший друг.

Не раз Сатору видел фильмы о выживании на необитаемом острове, но совсем не думал, что это его тоже коснется. И вот он уже за бортом круизного лайнера, а после — на золотом песке дивного островка в компании своего внутреннего голоса и симпатичного мужчины, которого он недавно неудачно склеивал.

Эта работа написана по мотивам знаменитого мюзикла "Notre-Dame de Paris", потому что нам он очень нравится. "Glisser mes doigts dans les cheveux d'Esmeralda…" — Блять, ну почему Эсмеральда?! — Гето вновь яростно взглянул на Годжо. — Ну… — Сатору пожал плечами, — в нашей группе оказались только парни… Вот мы и решили ставить “Notre-Dame de Paris”… А потом вспомнили, что там еще Эсмеральда есть… Ну я и подумал, что тебе подойдет, — Годжо потянулся к нему рукой и задумчиво провел по волосам..

Внутри Сатору ещё много иррациональных желаний. Достаточно много, чтобы сформироваться в чувство, отдалённо напоминающее голод. И, переваривая эту близость, Сатору приходит к выводу: теперь Сугуру нужен ему гораздо ближе, чем он привык. Желательно, на расстоянии протянутой руки.

Иногда целой жизни мало, чтобы встретить того, кто нужен. А иногда хватает трёх дней, чтобы понять — ради этого стоило жить.

— Удачного дня, господин Годжо, — он развернулся, махнув рукой на прощание, и направился прочь. Кому кому, а таким как этот самовлюбленный тип, точно нельзя давать свои контакты. Иначе дело будет дрянь.

— Сатору, — голос стал чуть ниже, обретая свою неповторимую интонацию, которая заставляла Сатору замирать. — Ты помнишь, что сегодня обещал быть хорошим мальчиком и не перечить мне? Под ладонью что-то заинтересованно дернулось. Сатору чуть покраснел, а в глазах вспыхнул такой ослепительный восторг, будто зеркало поймало луч солнца и направило его прямо в лицо Сугуру. — Да, — почти шепотом произнес он. — Я буду, Сугуру…

Белый маг и его чёрная ноша растворились в промежутке между двумя ударами сердца, используя саму неразбериху и остаточные энергетические помехи от боя как идеальную дымовую завесу.

“Вступление объектов контроля в подтвержденные романтические или иные личные отношения, выходящие за рамки общепринятого товарищества — влечет за собой немедленное запечатывание обоих объектов.” — А всё потому, что старики боятся, что не вывезут сразу двоих, если мы действительно решим ослушаться, хе-хе.

Это была не влюблённость, не мимолётный интерес. Это была всепоглощающая страсть. Это были не отношения, а игра на выживание. До тех пор, пока один из них не проиграет. До тех пора пока игра на выживание не станет самой жизнью.

У Сугуру была проблема, и он решил поступить правильно — пойти к психологу. Он привёл туда своего парня почти насильно, даже не подозревая, что именно в этом кабинете начнёт рушиться всё, что они называли любовью. История девяти визитов к психологу, где любовь путают с контролем, заботу со страхом, а спасение отношений становится точкой невозврата.

Двадцать четвертого декабря Сатору Годжо и Сугуру Гето были найдены обнимающимися и улыбающимися друг другу. Или история о том, как бывший военный пытается отшить настойчивого соседа.