У Дина Винчестера есть всё, что он хочет. Жизнь в пригороде, после того как он бросил охоту. Дом, новая работа, безопасность и никаких сомнений, что он переживёт день. Пиво в холодильнике. И никакой необходимости быть постоянно начеку. И Сэм. Во всех отношениях. Но, конечно, это всё не реально. Сэм спасает его и вытаскивает из насланных джинном фантазий. И теперь Дин должен понять, как вернуться к жизни охотника. Охотника, который не влюблён в брата. Сможет ли он? Хочет ли?

Сэм был влюблён в Дина сколько себя помнил. Сэм желал Дина с тех пор, как понял, что значит желать. Сэм никогда не надеялся на взаимность, благодарный лишь за возможность оставаться рядом и спасать его глупую задницу. Этого было достаточно. Но Сэм забыл, что проклят. Сэм забыл, что в любую минуту его грязная тайна может открыться, меняя их жизни навсегда.

Сэм даёт обет молчания, чтобы вытащить Дина из Ада, но к тому времени, как Дин возвращается, Сэм теряет больше чем просто голос. (Расхождение с каноном после финала 3-го сезона.)

Дин всегда заботился о Сэме, его желаниях, его нуждах. И это ничем не отличается.

В 2014 год отправляют их обоих: и Сэма, и Дина.

Дин всегда первый: первый родился, первый пошел охотиться с отцом, первый поцеловался с девчонкой, первый услышал первые слова брата, первый покормил его взрослой едой, первый научил читать, первый подарил первый опыт на велосипеде. Первый рассказал, первый заметил, первый сделал - всюду первый. Он первый. Нет. Не так. Он его первый. Всегда и во всём.

После того, как Сэм вытаскивает Дина из Ада, тот перестает разговаривать. У Сэма уходит неделя, чтобы убедить Дина открыть рот и доказать, что его язык все еще на месте. Еще две недели требуются ему, чтобы признать — брат больше не разговаривает. Проходит еще одна неделя тишины — они ездят в Импале, как ожившие манекены, и сидят в мотелях, как человеческие чучела — прежде чем Сэм решает начать говорить за двоих.

Дыхание перехватывает. Он прекрасен, - думает Дин. - Он настолько прекрасен, что больно глазам. Дину хочется сказать об этом брату, это просто необходимо сказать, вдруг тот ещё не знает, насколько он прекрасен. Но приказа говорить ему никто не отдавал, и Дин молчит.