Не мог Ло Бинхэ бить детей, даже если этот — его паскуда-щицзунь, гореть которому в Диюе до скончания веков. — Пойдёмте, шицзунь. Убью вас когда-нибудь попозже. Когда вы повзрослеете. Снова.

Если бы Ло Бинхэ знал, что его будет ждать после смерти, он бы был более настойчив в том, чтобы отговорить шизуня от этой авантюры.

— Однажды, ты создашь мир, — говорит Ло Бинхэ малышу, у которого ещё даже нет зубов; ребёнок снова дёргает его за волосы, и Ло Бинхэ слегка усмехается; он слышит дыхание пожилой женщины за стеной, соседка, которая должна присматривать за ребёнком, пока молодые родители продолжают свою молодость где-то в другом месте, едва ли покормив ребёнка. — А я уничтожу этот мир, — он тычет острым ногтем в пухлую щёку; демоническая рука на фоне детского человеческого лица, как никогда, выглядит зловещей.

Разве протагонисту не полагается неуязвимость от ОРВИ? Или он, учитывая исходный жанр, все очки иммунитета вкачал на устойчивость к ЗППП? (Драббл, в котором Ло Бинхэ болеет, Шэнь Юань смотрит научную фантастику, а братец-Самолет милосердно забил на некоторые аспекты реалистичности)

Шан Цинхуа лучше других знает: пока рядом Шэнь Юань, ему не достанется даже второго взгляда.

Мобэй, как настоящая принцесса мечтает о большем. Мечтает, как его истинная пара догадается уже в конце концов провести с ним жизнь

Лю Цингэ хотел питомца, а получил сестру