Может всё началось с той самой рубашки на широких плечах, которая сидела ну слишком хорошо на худом теле, может с серых глаз с глубокими зрачками, словно у кошки, может с мёртвого и пронзительного взгляда, излучающего безразличие. Майкл не хотел разбираться в этих тяжелых, сложных и неправильных чувствах к собственному родителю. Точно не сейчас. Не когда трогает себя, представляя его. Это так аморально, неправильно. Так маняще.

- Пап... Отпусти, пожалуйста, - пытаясь не заскулить, произнес Майки шепотом, но после все же жалостливо взвыл - Для начала скажи мне, откуда у тебя эти синяки? - ухмыльнувшись, Уилл внимательно посмотрел в глаза сына, ожидая ответа

Уилльям всегда прекрасно отыгрывал свою роль порядочного человека. Успешная карьера, жена, дети. Но зачастую, идеальная картинка является лишь имитацией реальности для окружающих. Его карьера - чётко выстроенный механизм, часто не самый честный, жена лишь служила ширмой первые пару лет работы, после чего загадочно "исчезла", а дети.. что ж, из детей для себя Афтон выделял лишь одного.

У Уильяма всегда была его маленькая девочка - любимая дочь. Он одаривал ее подарками, кормил мороженым, мастерил удивительные игрушки, чтоб все дети вокруг завидовали ей и сомневались в своих отцах. Он был самым лучшим папочкой для своей малышки - был её опорой, щитом и любимым мужчиной. Целовал её каштановые волосы, когда она плакала, читал по ночам сказки, чтоб она могла заснуть без слёз на васильковых глазах. Он был горд быть отцом Мишель. А потом Мишель заявила, что она Майкл.

- Побочные эффекты? - Майкл украдкой потирает шею под водолазкой, саднящую от укусов. - Нет, ничего подобного.