Джисон — течная омега в прямом смысле этого слова. он до безумия сильно устал от мокрой задницы, ладоней и груди, которая подводит его на фотосъемке. он каждый раз задается вопросом: кому он таким нужен, да и еще с ребенком на руках? ответ быстро сам себя находит, когда в разгаре течки он седлает бедра визажиста, взяв все в свои руки.

Джисон считал, что любовь — это прогулки до позднего вечера, поцелуи в шею, звонки на старенькую Нокию и крепкие объятия, от которых забываешь про всё на свете. Минхо считал, что любовь — это леденцы вместо сигарет, запрет на чужую грязь и попытки стать лучше ради «своего ангела». Всё, что у них было — это любовь и долгие поцелуи. Но, как оказалось, даже они не способны спасти, если один уже увяз слишком глубоко и не хочет хвататься за руку.

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видеоигры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд-хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным. Недавно ему исполнилось семнадцать лет, и он оборвал свою жизнь.

Джисон - человек Минхо. Они совершенно неразлучны. До тех пор, пока некий анимационный художественный фильм 2007 года не встанет у Минхо на пути к члену.

Хан Джисон никогда бы не осмелился на такой шаг, но, благодаря Феликсу, он сейчас смущенно пробирается сквозь толпу пришедших посмотреть на гонки людей, чувствуя, как в кожу впивается резинка женского кружевного белья, скрытого плотной тканью джинсов.

После одной ссоры Джисон узнал о той стороне Минхо, которая не жалела его в постели, драла так, что утром ноги свести без чужой помощи не получалось. И, попробовав такую сторону однажды, Хан уже не мог без нее жить.

— Дедуля Минхо? А мама говорила, что вы с дедушкой Джисоном познакомились очень смешно. Расскажи! Как вы встретились?

— Хён? Мне нужна… Мне нужна помощь. Должно быть какое-то решение. Минхо изо всех сил пытается разглядеть его сквозь туман собственного возбуждения. — Джисон-а, — начинает он, борясь с собственным стыдом, чтобы выдавить из себя слова, — у тебя есть какие-нибудь, ах... у тебя есть какие-нибудь игрушки?