от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Жил на одной из улиц странный сосед. Приветливый, внимательный, но его взгляд приказывал бежать без оглядки. Восьмёрка самых обыкновенных детей верила — маньяк. Волк в овечьей шкуре. Тогда-то и было озвучено: «Давайте поохотимся». Смелое, безрассудное, озорное предложение... и роковое. Ведь чем длиннее клубок, тем дольше руки остаются в остывшей крови.

масляные духи́ и акварельные призраки того самого несчастного отеля-убийцы, где бусины-буквы складываются в уютное «Джинни».

чудо у носа, сюрприз в зубах, щелкунчик на заколке и весна горных детей

Зима. Феликс переезжает в заснеженный город-труп после того, как его старшая сестра ушла в лес вслед за эльфом, однако родители говорят, что она обязательно вернётся. Он знакомится с мальчиком, живущим по соседству. Он встречает детей, что купили лапшичную за стекляшки. И всё налаживается. А потом его сестра — девочка, что вечно теряла водный тетрис и однажды исчезла сама, — действительно возвращается.

Одна квартира, похожая на коробку с мраморно-серыми красками, и шестёрка детей с сердцами-игольницами.

тёмные посиделки среди dvd-видеодисков и шампуня с лавандой.

блажь вперемешку с мясом.

а если, например, в закусочной «神메뉴» будет холодно, они её сожгут.

сердцецвет тысяча девятьсот девяносто девятого украсит одну из трёх могил.

снег в крови, кровь на льду. [концепт: город Сóда Йóин, в котором убивают; святые четвёрки; таинственное тиканье из земли; Тэхён, что бережёт вафли в белой бумажной обёртке; проклятия].

Снежок, который когда-то Минхо бросил в Криса, попал прямиком в сердце, а вместе с ним и семечка от сакуры. Сакура расцвела внутри, проросла в чувствах влюблённых к Минхо. Прошло много лет, а Чан не знает, жива ли ещё его Сакура?

Во дворе многоэтажных домов пахнет дымом ментоловых сигарет и отцветающими лепестками белой черёмухи, ровно так же, как когда-то пахли тёплые волосы и звучал яркий смех Минхо, пока в разговорах о странном, в истлевающих сигаретах, что грели их замёрзшие пальцы, они видели чувства.

Порой Жизнь связывает судьбы незнакомых людей, чтобы те, после всех произошедших проблем и страданий, могли смело называть себя семьёй. Так и случилось, когда в неблагоприятном районе на окраине города восемь парней нашли друг друга. Но суждено ли всем выкарабкаться из нищеты и домашнего насилия?

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видеоигры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд-хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным. Недавно ему исполнилось семнадцать лет, и он оборвал свою жизнь.

Поцелуй со вкусом клубничного мороженого, навсегда останется в памяти шестнадцатилетнего Джисона и семнадцатилетнего Минхо. Это будет лето со вкусом клубничного мороженого и земляничного бабушкиного варенья.

Хван Хёнджин, взмахом руки подняв портфель, накрыл весь стол долларовыми купюрами. Медленно наклонился к микрофону и усмехнулся: — Я ставлю на Феликса всё.

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

«Навсегда — Эл(L) Эм(М) and Хан Джисон!»

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.