Ран Хайтани встречает свою родственную душу промозглым осенним днём и думает о том, что костьми ляжет, но заполучит Валейну Новак. Валейна Новак всю жизнь прячет имя родственной души под рукавами водолазок и мечтает о том дне, когда Ран Хайтани умрёт.

Море. Море. Море. Море. Ты так любила это чёртово море и что теперь? Ты утонула в нем, ты оставила там всю себя.

Ты можешь сколько угодно принуждать меня и держать при себе, но тебе никогда не заполучить моего сердца. В этой битве тебе не выиграть, Хайтани.

Не пытайтесь скрыть выжженное судьбой тату на вашем запястье — вы уже вверены вашей родственной душе. Вы родились и умрёте с ним в один день, поэтому лучшее, что можно сделать — это сходить помолиться о том, чтобы ваш соулмейт не был каскадёром или неизлечимо больным. Каори бежит от родственной души, как от огня, и каждый раз врезается в спину его старшего брата.

То была случайность. Всего лишь стечение непредсказуемых обстоятельств: её случайный побег и его случайное милосердие. Вот только один из них позабыл о том, что случайности не случайны, а второму предстояло заново познать эту истину. 【В «Клубе Романтики» закончились интересные истории, поэтому предлагаю поиграть на Фб；сюжет в ваших руках!】

Брятья Хайтани приезжают с проверкой в один из самых хорошо окупающихся борделей принадлежащих Бонтену. В частности они решают проверить управляющих этого борделя, а если говорить чуть точнее, то двух руководящих сестёр. Проверка оказывается очень тщательной; даже слишком.

У Ямаситы внутри все переворачивается. Дыхание спирает, пальцы начинают дрожать, а слезы медленно высыхают. Ран мелкими поцелуями поднимается все выше по шее, легонько кусает за подбородок и останавливается у самых губ. Азэми не дышит. — Знаешь... — она немного заикается, — почему-то рядом с тобой мне хочется плакать. Не понимаю, почему. Глупо, да? —Нет, вовсе нет, — шепчет Хайтани прямо в губы. — Честно говоря, я тоже не догадываюсь. Верно. Ран не догадывается. Ран знает.

Я знаю, что ты не любишь меня, но, прошу тебя – солги.

Глубоко в душе Ран уже нацепил корону Короля Роппонга и ни за что не снимет и не поделится ни скем. Ну разве что не поломает корону на три части, прекрасно зная кому достанется третья.

- Страх порождает ненависть, - произносит она непривычным для себя серьёзным голосом, но нежно улыбается, не отрывая от него взгляд. - А я хочу тебя любить.

Чхве Нана — лиса в овечьей шкуре. Незаконно проживает на территории Японии и использует незаконные методы заработка денег. Для Нана не существует понятий чести и нравственности. Единственное, во что она верит — это в силу денег и информации. Нана — информатор, а Изана опаснейший японский мафиози, который скорее купит доверие, нежели потратит своё время на построение доверительных отношений.

— И неудачный первый брак переживем. Эмиру усмехается и вспоминает, как два месяца назад они бурно праздновали компанией девочек громкий развод подруги. Как говорила Изуми: « Первый муж, как первое высшее образование – я не обязана всю жизнь потратить на херню, которая нравилась мне в семнадцать».

А разве?

Ран никогда не любил эту женщину. Она была безразличной ко всему. Всегда сама себе на уме, что-то черкающая в своем розовом блокноте... Но почему-то высохшие на бумаге синие чернила перенеслись в самое сердце. Выгравированные в блокноте, но не высказанные когда-то вслух слова пульсировали больнее, чем кожа под иглой машинки для набивания татуировок в далекой юности. Жестокое же наказание выбрала для него женушка.

Джун Фукуи – тощую девчонку с ободранными коленками и разноцветными глазами, Ран встречает в четырнадцать, за полгода до исправительной колонии. На ее лице – страх и внушительная ссадина, юбка помята и испачкана, а возле ног, обутых в потрепанные старые кроссовки, стоит баночка «ДайДо Умэ» со вкусом сливы. Она пялится на него наглыми глазами – один голубой, второй – зеленый; и первое, что испытывает Ран – глухое раздражение.

- Кто-то говорил, что ты мне нужна?

Небольшие зарисовки с героями в виде родителей.

— «Ты уже целовался с девчонкой?» — Ран довольно уплетает чипсы перед телевизором, где как раз показывали сцену с поцелуем. — «С какой?» — буркнул Риндо. — «Да с любой. А с какой тебе надо?» — ухмыльнулся Ран. Риндо резко нахмурил брови. Перед его глазами всплыл рыжий образ единственной девочки из всей школы, с которой он хоть как-то более-менее общался

В мире, где должна править любовь, царит безумие. И если ты нашла своего соулмейта - сначала убедись в его адекватности. Если он одет в характерную форму, вечно сует руки в карманы, а за спиной у него стоит ещё куча таких же дружков - ущербно-выскобленных, хамоватых, плюющих себе под ноги, - просто беги. Беги сломя голову. И не останавливайся.

Сидя на излюбленном подоконнике, на мягкой подушечке, в окружении исписанных и нет листов, ручек, карандашей и лайнеров, а также любимой содовой, Фудзивара наслаждалась своим Цветком. Рисовать его каждый вечер стало своего рода традицией. Его личное присутствие стало необязательным, черты лица навсегда были выжжены в памяти. Ей уже не нужны другие натурщики, в её голове только он. Он, он и он. Это ли не зависимость?